— Кажется, её ещё в лесу сломали, — подумал Артём, но вслух сказал:

— Здравствуйте.

За спиной Яшина в дверях замер ещё один медбот, только другого вида — повыше, с обручем датчиков вокруг «головы».

— Это что за чудо? — спросил Артём, кивая в его сторону.

— «Психоаналитический модуль № 2», — сухо сообщил Яшин. — Не обращайте внимания. Он будет смотреть, как вы дышите, моргаете и ёрзаете, а потом выдаст пару графиков, которые я или проигнорирую, или нет.

— Отлично, — сказал Артём. — В моей жизни мало людей, которые решили следить за тем, как я моргаю.

— Поверьте, рядовой, — усмехнулся Яшин, — в вашей жизни и без меня хватает тех, кто за вами смотрит.

Он деликатно устроился на стуле.

— Давайте по порядку. Флэшбеки есть?

Артём задумался.

— Были, — честно сказал он. — Сейчас… чуть меньше.

— Ночью просыпаетесь от криков, пота, какого-то «ощущения падения»?

— Было. Сегодня… — он чуть пожал плечами, — стало ровнее.

Он чувствовал, как Эйда тихо вмешивается — не в слова, а в физиологию. Чуть выравнивает пульс, чуть гасит резкие всплески.

«Не перегибай», — подумал он. — «Мне нужно, чтобы он видел, что я живой, а не овощ».

Корректирую, ответила она.

Яшин кивнул.

— Чувство вины?

— Есть, — ответил Артём. — И за тех, кто не успел, и за то, что вообще жив.

— Нормально, — сказал психиатр. — Если бы вы сказали, что вам вообще пофиг, я бы как раз больше задумался.

Он перелистнул файл.

— Агрессия? Хочется кого-нибудь убить просто так, потому что вы злой?

Артём честно подумал.

— Хочется кому-нибудь очень высокому сверху дать в лицо, — сказал он. — Но это скорее теория. Практику не планирую.

— Уже лучше, — кивнул Яшин. — Кризисные фантазии в пределах нормы.

Психобот позади него тихо тикал, зафиксировав что-то у себя.

— Ладно, — сказал капитан. — Что я вижу: вы на удивление собранный для человека, который недавно побывал под кинетическим ударом.

Он прищурился.

— Это ваша личная особенность или вас так научили?

— Скорее второе, — ответил Артём. — Нас гоняют в VR и по живым ситуациям так, что если будешь разваливаться, ничего не останется.

— То есть адаптация уже шла, — кивнул Яшин. — Хорошо.

Он сделал пометку.

— Есть одна вещь, о которой я должен предупредить. — Он смотрел прямо. — После тяжёлых травм и боевых ситуаций у людей часто включается такой режим: всё, пофиг, «лишь бы выжить». Снаружи это выглядит как хладнокровие и профессионализм, внутри — как постепенное через-одно-место выжигание всего человеческого.

Он чуть наклонился вперёд.

— Ваша задача — не скатиться туда.

Артём молча кивнул.

— У вас, судя по описанию, биология работает так, что тело вытащит многое, — продолжил врач. — Но психика — не такая пластичная. Если вы сами начнёте выкидывать оттуда «лишнее», потом обратно не соберёте.

Он криво улыбнулся.

— Я вам не запрещаю быть эффективной машиной смерти, если уж такая работа. Я вам рекомендую при этом не забывать, ради кого вы вообще живёте.

Он встал.

— На этом пока всё. Мы ещё увидимся. А ваш робот-стрекоза, — он кивнул на психобота, — говорит, что вы держитесь лучше среднего. Не знаю, кого он там за «среднего» принял, но пусть будет так.

— Спасибо, — сказал Артём.

Когда он ушёл, психобот ещё секунду постоял, затем развернулся и тихо выкатился из палаты.

— Знаешь, — сказал Горелов, — мне кажется, однажды эти железки сами будут нам ставить диагноз «человек» как отклонение.

— Для этого им сначала нужно стать людьми, — ответил Артём. — А это, к счастью, долго.

«Иногда, — добавил он мысленно, — слишком долго».

Прокачка психики дала о себе знать ещё раз вечером.

Когда из соседней палаты вывезли тело, накрытое простынёй.

Не с Кудрявцевым — его как раз готовили к операции, метались вокруг него, как пчёлы.

Другой. Парень, которого привезли днём с тяжёлым ранением головы. Медики, медботы, реанимация — ничего не спасло.

Каталка тихо проскрипела мимо двери.

На мгновение откинулся край простыни, и Артём увидел бледный, неподвижный профиль.