Лулет вернулась к окну.

— Знаешь, что самое печальное? Многие из нас этого не хотели.

— Серьёзно? — удивился Ян.

— Серьёзно. Эйкоры изучали людей, жили среди вас. Некоторые из нас… привязывались. — Лулет помолчала. — У людей есть качества, которых нет у нас. Вы умеете любить, умеете жертвовать своими интересами ради других. Умеете надеяться даже тогда, когда надежды нет.

— Но это вас не остановило.

— Нет. С каждым годом эйкоров становилось всё больше. К две тысячи двадцать седьмому году во главе ключевых сфер влияния работали в основном мы.

Ян молчал, представляя, как всё это выглядело изнутри.

— И что чувствовал твой отец? Он же работал с людьми каждый день.

— Отец считал, что это эволюция. Естественный отбор. — Лулет поморщилась. — Он говорил, что слабый вид должен уступить место сильному. Но отец из первого поколения, поэтому часто бывает излишне эмоциональным и даже жестоким.

— А ты что думала?

— А я думаю иначе, — тихо ответила Лулет. — Мне нравится наблюдать за вами, изучать ваши эмоции, ваши иррациональные поступки.

Ян прищурил один глаз.

— Поэтому ты занимаешься исследованиями людей?

— Отчасти. — Она спокойно встретила его насмешливый взгляд. — Но не только поэтому.

— А почему ещё?

Лулет помолчала, словно решая, сказать ли правду или не стоит.

— Потому что я боюсь, что мы повторим ваши ошибки, — наконец призналась она. — У эйкоров тоже есть конфликты, противоречия. И если мы не поймём, что привело людей к самоуничтожению, то можем пойти по тому же пути.

«Интересно», — мысленно отметил Дэвис, всё это время внимательно слушающий весь разговор. «Она действительно переживает за наше будущее».

«Или хочет казаться взволнованной, чтобы вывести его на более откровенный разговор», — скептически добавила Элара.

Но Лулет действительно переживала. Чем больше она изучала людей, тем больше понимала, что эйкоры не так уж сильно от них отличаются. Те же амбиции, та же жажда власти. Только замаскированные под логику и эффективность.

Глава 12

— Хорошо, — кивнула Лулет, снова устраиваясь на диванчике. — Мы немного увлеклись, давай дальше.

Ян откашлялся и продолжил:

— После презентации началось то, что я называю «медовым месяцем». Первые полгода все были в восторге. Эйкоры участвовали в ток-шоу, давали интервью, демонстрировали свои способности. Они были обаятельными, вежливыми, готовыми помочь. Большинству людей это нравилось. Идеальные слуги человечества. — Ян усмехнулся. — А мы с Кирой смотрели на это и ужасались.

— Почему?

— Потому что видели, к чему это ведёт. Мы уже знали, что такое автоматизация. Знали, как быстро машины могут заменить людей. — Ян поднялся и принялся мерить шагами комнату. — А тут появились «машины», которые выглядели и думали как люди, но при этом были во всём лучше нас.

— И что вы делали, чтобы другие это поняли?

— Сначала пытались объяснять. Писали в соцсетях, создавали группы, организовывали лекции. Но слушали нас единицы. Большинство было очаровано эйкорами. Однажды Кира организовала встречу в университете. Пришло человек двадцать, в основном наши знакомые. Она полтора часа рассказывала об опасности, приводила примеры, показывала графики.

— И что?

Ян остановился и опустил глаза.

— А ничего, в конце один парень поднял руку и спросил: «Что плохого в том, что эйкоры будут заниматься скучной работой, а мы сможем заниматься творчеством?» — Ян усмехнулся. — Кира чуть не расплакалась и не знала, что ответить.

— Почему?

— Потому что эйкоры уже начали заниматься творчеством. Рисовали картины, писали музыку, сочиняли стихи. И делали это лучше большинства людей.

Лулет понимающе кивнула.

— Вы чувствовали себя беспомощными.

— Хуже, — Ян потёр лицо руками. — Мы чувствовали себя лишними. Представь: ты всю жизнь гордился тем, что умеешь что-то делать, а тут появляется кто-то, кто делает это в сто раз лучше. Помню один случай. Кира очень любила рисовать — акварелью, пастелью. У неё даже была небольшая выставка в местной галерее. Она так гордилась своими работами… — Ян остановился у окна. — А потом мы пошли на выставку эйкорской живописи.

— И что там было?

— То, что убило в Кире желание брать кисть в руки, — тихо ответил Ян. — Картины были… безупречны. Каждая линия, каждый мазок. Эйкор написал портрет старика за пять минут. Я видел, как работают великие художники по видео, но это было что-то невероятное.

Лулет молчала, давая ему возможность продолжить.

А рядом висела табличка: «Создано за пять минут двадцать три секунды». Кира простояла перед этой картиной полчаса, не сказав ни слова, а вечером сожгла все свои работы в камине.