— И этот ящик от них? — кто-то ткнул пальцем в контейнер.

— Продал нас, да? — раздался злой голос. — За лечение продал!

— Я же говорил! — крикнул кто-то из толпы. — Предатель он!

— Федь, помолчи лучше! — огрызнулась Марта. — Сам бы первый и побежал, если бы предложили!

— Ты теперь с ними? — вопросы сыпались со всех сторон.

— Шпион?

— Янь… такой здоровый стал, — залопотал китаец. — Совсем другой человек.

— Да скажи уже что-нибудь! — Семёныч тряс его за плечо. — Язык они тебе отрезали, что ли?

Ян стоял посреди разгорячённой толпы, не зная, что сказать. Он устал. Не физически, а морально. Вопросы сыпались со всех сторон, обвинения перемешивались с вопросами.

— Тише! — наконец крикнул он. — По одному спрашивайте, а то ничего не понятно!

— Так что в ящике? — выкрикнул Виктор.

— Еда, — ответил Ян. — На три месяца для всей общины. Ещё теплая одежда и лекарства.

Толпа зашумела громче:

— Еда?!

— На три месяца?!

— А за что нам такие подарки? — съехидничала Марта. — Просто так дали?

— Я должен отработать за это месяц. Мне придётся жить на силторе с эйкором, — признался Ян. — Рассказывать о старых временах. Это… работа.

— Работа?! — взвился Федя. — На них работать?! Предатель!

— Правильно! — поддержал его кто-то. — Продался!

— Плевать я хотел на твою еду! — Федя демонстративно сплюнул в сторону. — Лучше сдохну, чем жрать их подачки!

— Предатель проклятый! — несколько человек согласно закивали головами и начали расходиться, громко обсуждая произошедшее.

— Стойте! — крикнула им вслед Марта. — Вы что, дураки?! Еда же!

— Не нужна нам их еда! — бросил через плечо Федя.

— А я думаю, Янь правильна сделаль! — насупился китаец. — Зима тяжкая была, еда канчилась!

— Да! — подхватил Семёныч. — Умно придумал! И сам полечился, и нам помог!

— Вот именно! — согласился Виктор. — Надо открыть контейнер!

Дети, которые всё это время молча слушали взрослых, осмелели и окружили Яна:

— Дядя Ян, а костюм мягкий?

— Можно потрогать?

— А зубы болят?

— Ты теперь как они?

Маленькая девочка дёрнула его за рукав лессита:

— Ой, какой скользкий! И тёплый!

— А лекарства какие? — поинтересовалась одна из женщин.

— Разные, — ответил Ян. — Антибиотики, от температуры, от боли…

— Антибиотики?! — ахнули сразу несколько голосов. — Настоящие?

— Да блин, открывайте уже ящик! — не выдержала Марта. — Языками чешем, а посмотреть боимся!

— Да, давайтя! — поддержал китаец. — Очень интересна!

Толпа разрывалась между любопытством и страхом. Перед ними стоял странный ящик, а рядом человек в костюме ненавистных эйкоров.

Ян отошёл к привычному месту у стены и сел, облокотившись спиной о холодный кирпич. Китаец пристроился рядом.

Остальные тут же бросились к контейнеру, но никто не знал как его открыть. Внимательно всё осмотрев, Виктор наконец обнаружил кнопку и нажал на неё. Толпа ахнула.

— Мясо! — закричал кто-то. — Консервы! Настоящие!

— А здесь крупы! Рис! Гречка!

— Боже мой, сколько всего!

Дети тут же нырнули в самую гущу и через минуту выскочили с воплями и коробкой разноцветных леденцов:

— Конфеты! Смотрите, конфеты!

— Не лезьте! — заорал подошедший Николай Петрович, завхоз общины. — Руками не трогать! Всё должно быть учтено!

Он начал отгонять любопытных, а потом и вовсе уселся с бумагой и огрызком самодельного карандаша, методично переписывая содержимое.

— Николай Петрович! — подбежала к нему женщина с заплаканными глазами. — Там антибиотики есть? У Серёжки температура третий день не спадает!

— Есть, Вера, есть! — кивнул завхоз. — Только всё по порядку, без паники!

Ян смотрел на эту суету молча. Ему нравилось видеть на лицах людей радость и облегчение. Пусть Федя и ему подобные называют его предателем. Но Вера с больным сыном, дети с леденцами, старики, которые наконец-то поедят мяса — они не считают его таким.

— Янь, — тихо сказал китаец, — ты правильна сделаль. Вишь, как люди рада?

— Рады, — машинально поправил Ян.

— Да, рада, — улыбнулся китаец. — Ты добрая человек. А Федя… Федя дура. Он завтра припальзёт, когда голодная будет.