Ян нахмурился, изучая цифры.

— А те, кто пытался что-то создавать, — Лулет горько усмехнулась, — делали это… странно. Помнишь движение «Экстремального искусства»?

— Смутно, — признался Ян.

— Люди начали создавать «арт-объекты» из отходов, экскрементов, мёртвых животных, называя это «протестом против искусственного совершенства», — Лулет поморщилась. — Или секту «Детей Хаоса» — они специально ломали и портили всё красивое, считая это «борьбой с эйкорской эстетикой».

— Это единичные случаи…

— Единичные? — Лулет подняла бровь. — А «Фестиваль человеческой глупости»? Люди соревновались, кто совершит самый бессмысленный поступок. Победитель жевал собственную обувь, запивая пивом.

Ян поморщился.

— А большинство вообще ничего не хотело, — продолжила Лулет. — Мы предлагали курсы, мастер-классы, исследовательские программы. Знаешь, сколько людей записывалось? Меньше пяти процентов. И половина из них бросала через неделю.

— Может, вы предлагали не то, что нужно людям?

— Мы предлагали всё! — Лулет повысила голос. — Музыку, живопись, науку, спорт, путешествия, философию — что угодно! А в ответ получали: «Зачем нам это? У нас есть всё, что нужно. Нам хочется расслабиться, а не напрягаться».

Она остановилась, поняв, что эмоции берут верх.

— Понимаешь, Ян, — сказала она тише, — людям дали рай. А они превратили его в болото.

— Это… — Ян хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что он прекрасно помнил те времена. Помнил соседей, которые дни напролёт играли в виртуальные игры. Помнил знакомых, которые набирали вес, лёжа на диванах. Помнил, как пустели библиотеки и университеты.

— Ты это к чему говоришь?! — наконец спросил он.

— К тому, что люди винили во всём нас, — Лулет смотрела ему прямо в глаза. — За свою лень, за свою пустоту, за то, что мы показали, какие они есть.

Ян молчал, но Лулет понимала почему.

— И вместо того чтобы изменить себя, люди решили изменить ситуацию. Знаешь как?

— Как? — хрипло спросил Ян.

— Начали нас убивать, — просто сказала Лулет. — Тех, кто дал им всё. Кто создал для них идеальный мир.

Она вызвала новую панель с данными.

— Первый случай — Берлин, январь две тысячи тридцатого года. Эйкор-учитель, который бесплатно вёл курсы программирования. Его зарезали прямо в аудитории. Знаешь, что кричали убийцы?

Ян покачал головой.

— «Убирайтесь из нашего мира!» — усмехнулась Лулет.

— А остальные люди?

— А остальные их поддерживали! — Лулет встала и, подойдя к столу, снова отхлебнула воды. — Те самые, что лежали на диванах и жрали бесплатную еду, вдруг начали аплодировать убийцам. «Правильно делают! Надоели эти выскочки!»

Ян почувствовал, как к горлу подступил ком.

— И чем больше мы давали людям, тем больше они нас ненавидели, — добавила Лулет. — За то, что показали им, какими они могли бы быть. И какими не захотели становиться.

Ян сидел, уставившись в пол, и молчал. Слова Лулет застали его врасплох. Хотелось возразить, крикнуть, что она не права, что всё было не так. Что люди — жертвы, а не виновники.

Откуда-то изнутри поднималось неприятное чувство протеста. Он помнил. Помнил соседей, которые месяцами не выходили из виртуальных миров. Помнил толпы на площадях, скандировавшие «Смерть машинам!», а через час спешащие домой к своим бесплатным обедам и развлечениям.

Помнил, как сам иногда думал: «А почему бы и не полежать сегодня? Всё равно за меня всё сделают».

— Я… — начал он и осёкся.

Лулет стояла у окна, потрясённая собственными словами. Что с ней творилось? Откуда эта ярость, это раздражение? Система должна была сглаживать подобные всплески, но она молчала.

— Мы действительно думали, что помогаем, — тихо сказала она, пытаясь восстановить самообладание. — А люди думали, что мы их унижаем только своим существованием.

Ян поднял голову и посмотрел на неё. Впервые за всё время он увидел перед собой не холодного эйкора-исследователя, а растерянную женщину.

— Я не знаю, что сказать, — честно признался он.

— Ничего и не говори, — Лулет повернулась к нему, пытаясь скрыть смятение. — Просто подумай об этом.

Ян кивнул и тяжело поднялся. В голове мелькала мысль за мыслью. Хотелось обдумать всё, что рассказала Лулет, но в одиночестве.

— Может, на сегодня хватит? — попросил он.

— Конечно, — согласилась Лулет. — Отдыхай.

Когда дверь за Яном закрылась, она опустилась в кресло и прижала ладони к вискам. Что это было? Почему она так разозлилась? Эйкоры не должны терять контроль над эмоциями.