«Здесь вообще-то можно включить свет», — заметил голос в его голове, и под потолком вспыхнула лампочка. Он обернулся и увидел, что Ди стоит у двери в своем обычном мотоциклетном костюме, закрывающем всю нижнюю часть лица. Тим невольно с облегчением выдохнул.

«Значит, Иден ничего не рассказывал тебе про то, что идеи могут принимать видимое для людей обличие в реальном мире?» — спросила Ди.

— Нет.

«И ты, разумеется, не объясняла ему, как благодаря этому ты умеешь менять свою внешность». — Ди взглянула на Мьюз. Та лишь фыркнула.

— Стоп. — Тим поднял руки. — Мьюз — идея?

«Конечно», — казалось, эхо Ди звучало удивленным. — « Я, Иден, Мьюз, Хэл — мы все идеи».

Тим задумался об этом на некоторое время.

— Если Иден — идея, то зачем он использует другие идеи, чтобы управлять персонажами? — спросил он наконец.

«Об этом тебе лучше спросить самого Идена. Я не понимаю, почему он до сих пор все это не объяснил».

— Кажется, у Идена была идея, что Сказочник должен сам узнавать его историю, — проворчала Мьюз, выразительно глядя на Ди.

«Иден может рассказывать свою историю, как ему угодно. Я сейчас собираюсь рассказать только свою».

— И ты готова рассказать ее целиком? — спросила Мьюз, пристально глядя на Ди.

Мгновение они смотрели друг на друга. Затем Ди отвела взгляд.

«У идей есть истинное обличие и то, которое они могут принять по собственному желанию», — продолжила она, как будто Мьюз ни о чем ее не спрашивала. — « Обличие Идена — то, которое он выбрал… когда-то очень давно».

Мьюз кашлянула, но ничего не сказала.

«Мьюз ты знаешь в ее истинном обличии. Ее талант не в том, что она умеет его менять, а в том, что она знает, какое обличие точно понравится другому человеку».

Мьюз поморщилась.

— Отлично, — ядовито заметила она. — Теперь он все про меня понимает.

Тиму показалось, что эхо в его голове усмехнулось.

— А ты? — спросил он Ди.

' А я… имею только одно обличие. Теперь. Единственное, что я могу менять — это мое облачение, и то, видят меня люди или нет.

— И я вижу тебя всегда?

Ди кивнула.

— И что ты делаешь здесь, в реанимации? Приходишь забирать души умерших в загробный мир? — рискнул спросить Тим. Он все еще не верил, что кто-то что-то ему наконец объясняет простым и доходчивым языком.

«Я прихожу, чтобы взять их за руку и перевести через Ноосферу, защищая от идей, которые там обитают. И слушаю по дороге их истории».

— И они тебе их рассказывают? — нахмурился Тим. — В каком обличии они тебя видят?

«В истинном». — Тиму показалось, что в ее голосе прозвучала улыбка. — « Когда люди умирают, они больше не боятся смерти».

— Может, хватит на сегодня? — вмешалась Мьюз. — Мы спешим. И прошу заметить, что я на три минуты быстрее…

Тим поднял руку, останавливая ее.

— Почему ты являлась мне? — спросил он Ди. — На платформе, в замке, и потом во снах?

«Я не знала тогда, что ты можешь меня видеть. Я поняла только, что Иден считает тебя возможным Сказочником, и решила, что за тобой надо приглядывать — потому что Иден вряд ли стал бы заботиться о твоей безопасности сильно больше, чем о своей. И оказалась права, когда Шепот отправил тебя через дверь на казнь. Иден оказался там совершенно случайно в тот же момент. А во сне ты сам приходил ко мне. Тут я совершенно ни при чем».

— А что это была за пугающая фраза про «траву забвения, которую нужно сжинать»?

«Что?»

— Ты сказала это, когда я первый раз увидел тебя во сне.

Ди несколько мгновений смотрела на него с недоумением.

«О», — наконец сказала она. — « Видимо, твой сон переиначил мои слова. Я всего лишь извинялась, что не могу с тобой пообщаться, потому что мне надо косить траву. Она вырастает на поляне после каждой смерти, и если ее не косить вовремя, то человека забывают…»

— И ты не думала объяснить мне тогда, кто ты такая и что ты не желаешь мне зла? Я, вообще-то, еще не умер, и мне было вполне себе страшно.

«Я не знала, что Иден тебе ничего не рассказал про меня!» — Ди повернулась к Мьюз. — « Почему он ему ничего про меня не рассказал?»

— Думаю, там было несколько причин, — пробормотала Мьюз неожиданно тихо.

Повисла неловкая пауза.

«Зачем вы искали меня?» — спросила наконец Ди более холодным голосом — и Тим понял, что объяснение окончено. Видимо, когда дело доходило до Идена, никто из них не хотел ничего объяснять.