За следующей дверью оказалась просторная, современно обставленная гостиная. Пушистый коврик лежал на сером диване, подогнув под себя края. Когда Тим вошел в комнату, коврик приподнял одну сторону, как будто прислушивался к чему-то.

— Привет, — сказал Тим тихо, медленно приближаясь к дивану и протягивая руку. Коврик еще сильнее приподнялся навстречу, коснулся пальцев Тима пушистым краем, как будто обнюхивая их, и наконец потерся пушистой стороной о ладонь. Тим осторожно почесал белый синтетический мех. Коврик заурчал.

— Где твой хозяин? — пробормотал Тим, продолжая гладить коврик. — Не вовремя он оставил тут все без присмотра.

Коврик замер под его рукой. Тим застыл. «Интересно, у него есть когти?» — подумал он. — «А зубы?»

Внезапно коврик выгнул спину и громко зашипел. Тим резко отдернул руку и отступил на шаг.

— Эй! — воскликнул он удивленно. — Ты чего?

Коврик зашипел, припал на задний край — и прыгнул.

Тим пригнулся, коврик пролетел у него над головой, почти задев подкладкой-брюхом из искусственной кожи, и Тим услышал за спиной крик боли и изумления.

Он мгновенно развернулся. У входа в комнату Тони пытался отодрать от себя шипящий прямоугольник меха. Наконец вампиру это удалось, и он отбросил коврик на другой конец комнаты. Тот возмущенно мяукнул. Долгую секунду Тони и Тим смотрели друг на друга. Глаза вампира были черными и испуганными — то ли из-за нападения коврика, то ли из-за внезапной встречи с Тимом. Казалось, вампир хотел что-то сказать — он открыл рот, странно скривившись…

А потом Тони исчез. Не было никакого звука, никакого движения рукой или любого другого действия, предвосхищающего исчезновение — вампир просто бесшумно растворился в воздухе. Коврик в углу мгновенно перестал шипеть. Тим громко выругался.

Он попробовал мысленно поискать Тони в Доме — ему показалось, что вампир все еще находился где-то рядом. Тим чувствовал, как сгусток темноты мечется по комнатам, возникая то тут, то там. Потому что искал что-то?

Он быстрым шагом покинул гостиную. Единственный шанс снова найти Тони — это тоже перемещаться по дому в надежде столкнуться с вампиром еще раз. Тим переходил из комнаты в комнату, стараясь выбирать места, в которых Тони еще не появлялся. Не то чтобы он мог представить точный план Дома — скорее, у него появилось чувство правильного направления. Пару раз он оказывался очень близко к Тони — но вампир тут же исчезал, возникая совсем в другом месте.

Тим остановился посреди зала, заполненного колоннами самой разной высоты и формы, ни одна из которых не дотягивалась до свисающих с потолка крестовых сводов — будто сталактиты тянулись к сталагмитам, пренебрегая всеми законами физики. Стоять под такой конструкцией было неуютно, но Тиму нужна была пауза. У него начала болеть голова от постоянных попыток сконцентрироваться на ускользающем образе Тони. Колонны, хоть и пугающе бесполезные, по крайней мере никуда не исчезали.

Где-то в дальнем конце комнаты раздавался глухой стук. Тим присмотрелся и увидел, что с нижней точки свода на одну из колонн ритмично падают кусочки кирпича.

Внезапно он почувствовал, что тьма, которая была Тони, остановилась в одной из комнат. Тим подождал — но на этот раз вампир никуда не исчезал. Что это значило? Он нашел то, что искал? Заблудился? Наткнулся на осиновый кол?

Тим пересек зал с колоннами и прошел дальше сквозь несколько комнат, упорно игнорируя их содержание, пока не вышел в холл с огромной лестницей, построенной из труб органа.

Он застыл. Тим знал, что Тони наверху лестницы, и хорошо помнил, что Иден не советовал по ней подниматься. И сейчас Тим понимал, почему. Лестница звала, манила за собой. Она обещала озарение для того, кто осмелится взойти по ее ступеням, откровение в конце пути и истину на вершине.

Она была, как Абигейл. И Тим не собирался повторять эту ошибку дважды.

Он глубоко вздохнул. Что, если он попробует просто переместиться по Ноосфере, точнее, по Дому? Тим никогда раньше так не делал, и никогда не видел, чтобы так делал Иден — но ведь технически это было возможно? Он заранее знал аргумент против — потому что так не будет истории. Но Тим и не хотел сейчас рассказывать историю. Кому он будет ее рассказывать? Да, когда-то давно он хотел стать героем — но какой в этом был смысл, если за его историей никто не следил?

А раз не существовало зрителей, то и действие не имело значение. Тим закрыл глаза, сосредоточился и шагнул туда, где он все еще чувствовал присутствие Тони.

Сначала он ощутил холод на лице — как будто его коснулся чистый, ясный горный воздух, пропитанный свежестью ледников и чистотой древних скал. А потом Тим открыл глаза — и увидел тьму, наполненную светом.

Он стоял на уступе, на самом краю пропасти — а перед ним была бесконечность. Бархатно-черная, глубокая, плотная, она при этом загоралась то тут, то там разноцветными искрами, озарялась всполохами северного сияния, далекими вспышками взрывающихся звезд и перерождающихся галактик, росчерком комет с огненными хвостами, которые пролетали на фоне разноцветных туманностей и исчезали в темной пустоте.