Он слишком поздно понял, что видит чересчур много.

Тим резко обернулся.

Дракон лежал на полу пещеры, окруженный голубоватым сиянием — ровно там, где они только что прошли, перекрывая им путь к отступлению. Конечно, они могли попробовать сбежать в другой мир Ноосферы — но Тим знал, что это не поможет. Даже побег в реальность ему бы не помог.

Он сделал глубокий вдох.

«Хотел быть героем?» — подумал Тим мрачно. — «Вот тебе, пожалуйста. Геройствуй на здоровье».

«Какое верное замечание», — раздался голос у него в голове. Теперь, когда Тим знал, что это дракониха, ему послышалось нечто женственное в ее интонации. Но это могло ему только казаться.

«Ты можешь читать мои мысли?» — подумал он.

«Конечно». — Из ноздрей драконихи вырвался голубоватый дымок.

«И ты могла читать мои мысли, когда я придумал историю с камнепадом?»

Дракониха довольно сощурилась.

«Ты стал персонажем этой истории, а я — идея, которая ее создала. Я могу сделать с тобой все, что угодно».

— Но ты не создала ее, — возразил Тим уже вслух. — Ты украла эту идею, как и все остальные. Ты украла Абигейл, чтобы заманить меня.

Глаза драконихи внимательно смотрели на него.

«И что? Ты же не будешь спорить, что ты отлично проводил с ней время? По-моему, у вас была отличная история вместе. Очень… возбуждающая».

Тим невольно покраснел. Он очень не хотел вспоминать все, что произошло с Абигейл — и одновременно помнил все.

В том числе и то, почему эта история закончилась.

— Нет, — он покачал головой. — Это была на редкость дурацкая история. Даже в порнографических любовных романах больше сюжета. Тебе нужно было подсунуть мне другого персонажа, а не идею. Тогда, быть может, из этого и получилось бы что-нибудь интересное. Тогда, возможно, тебе бы удалось удержать меня там на дольше.

Дракониха сердито выдохнула новую порцию дыма.

— Кстати — а зачем тебе нужно было меня отвлечь? — спросил Тим небрежно.

«Я тебе не стану рассказывать все свои планы», — фыркнула дракониха. — « Я не злодей из блокбастера».

— Серьезно? А ведешь себя прямо как один из них.

«Это потому, что ты решил стать героем. А для этого нужен антагонист».

— И ты не антагонист?

«Для тебя — да. Но вообще-то я просто занимаюсь своими делами».

— Убирая неудобных людей с пути?

«А когда ты убрал с пути неудобного Персиваля — это было другое?»

Тим снова вспыхнул.

«Но ты прав — ты мешаешь мне. А раз ты так удобно пришел ко мне прямо в лапы, я могу тебя убрать окончательно и бесповоротно».

— Стой! — воскликнул Тим. — У меня есть к тебе предложение.

«Как тогда с камнем?» — В голосе драконихи звучала насмешка.

Тим покраснел в третий раз. Но у него больше не было времени на то, чтобы смущаться.

— Нет, — быстро проговорил Тим. — На этот раз я действительно могу принести тебе пользу.

«Какую, Сказочник?»

— Тони не смог достать тебе Книгу. Но я ее Автор. Я могу предложить себя вместо Книги. Если ты отпустишь Тони и Мэл.

«А-а-а-а», — протянула дракониха. — «Ты все еще хочешь быть героем».

Она приподнялась на когтистых лапах и подползла чуть ближе.

«Не волнуйся, Тим», — вкрадчиво шепнула дракониха. « Я разберусь с Тони — после того, как покончу с тобой».

И она разинула огромную пасть.

— Но ведь я могу заменить собой Книгу! — в отчаянии воскликнул Тим.

«Конечно». — В глубине пасти заплясало голубое пламя.

— Ты можешь использовать меня вместо нее!

«Тим», — мягко шепнула дракониха у него в голове. — « Кто сказал, что я собиралась ее использовать?»

Пламя в горле забурлило, вырываясь наружу.

Он мог бы шагнуть в реальность. Он мог бы хотя бы отпрыгнуть в сторону. Но прямо за ним все еще стояли Тони и Мэл, и он чувствовал их ужас за своей спиной. Поэтому Тим отступил на шаг и раскинул руки, закрывая глаза.

Больше рисковать ему все равно было нечем.

Все когда-то заканчивается. У любой истории есть последняя страница — переворачивая ее, ты знаешь, что больше ничего не произойдет, и дальше будет лишь послесловие и благодарность автора, самым жестоким образом возвращающие тебя в реальность. Истории никогда не существовало — это были лишь слова, записанные чужим, неизвестным тебе человеком. И он решил, что больше записывать нечего, что у него больше не осталось слов, что на этой странице он бросит тебя с горьким и неизбежным осознанием конца.