— Нет, — сказал он твердо.

Марша тоже отстранилась; ее красивое лицо стало злым.

— Почему нет? — капризно воскликнула она. — Я же вижу, что ты хочешь!

— Хочу, — согласился Тим. — Но ты была права, Марша. Я действительно занят. И всегда был. И если вдруг, каким-то чудом, она позовет меня, я уйду к ней, не колеблясь ни секунды. Ты точно хочешь, чтобы я уступил тебе только потому, что не могу получить то, чего действительно хочу?

Марша долго смотрела на него, и ее лицо стало невыносимо печальным. Тим не был уверен, не игра ли и это тоже — но, когда она заговорила, ее голос был спокойным:

— Нет. Так — не хочу.

Он украдкой выдохнул.

— Спасибо, — мягко добавила она. — Это было очень… вежливо.

Тим сухо усмехнулся.

— Она того стоит? — вдруг спросила Марша.

Улыбка Тима стала горькой.

— Не знаю, — честно сказал он. — Но это ведь не тот случай, когда можно разумно взвесить все «за» и «против».

— И ты не хочешь… перестать ждать, когда она позовет? — прищурилась она.

Тим задумался.

— Нет. Пока нет. — Он взглянул на нее и чуть улыбнулся. — Но если захочу — ты первая узнаешь об этом.

Марша улыбнулась в ответ — совсем не хищно на этот раз, но и это могло быть игрой. Тим поднялся на ноги. Он не знал, сколько еще времени сможет продержаться.

— Мне пора, — сказал он.

Она начала снимать футболку.

— Оставь, — поспешно сказал Тим.

— Можно я расскажу всем, что получила ее после секса с тобой?

— Нет.

— Ты зануда.

— Неужели?

Она рассмеялась и прыгнула в реку, окатив его волной брызг. Тим усмехнулся, стер капли с лица и пошел за книгой, курткой и шарфом. Он был слишком возбужденным, чтобы читать в одиночестве, и слишком мокрым — и раздетым — чтобы возвращаться на заснеженные улицы Бостона. Оставался только один вариант.

Воздух вокруг него задрожал, и Тим шагнул в свою прихожую. Он бросил вещи прямо на пол, быстро разулся и схватил стоявшие в углу старые черные кожаные ботинки. Тим обул их, тщательно зашнуровав, и с новым мерцанием покинул квартиру.

Перед ним простиралась бескрайняя красная пустыня, уходящая к неровному фиолетовому горизонту.

— Так, — пробормотал он. — На этот раз попробуем обойтись без каньонов.

И с этими словами Тим побежал.

Камень с грохотом сорвался в пропасть, и звук падения гулким эхом разнесся по каньону. Тим посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как камень ударился о скалу и рассыпался облаком пыли.

— Черт. — Он отвернулся и прижался к отвесной стене за спиной. К счастью, Тим был сейчас на теневой стороне каньона, поэтому скала не обожгла голую кожу — а вот смотреть вниз было огромной ошибкой. Голова тут же закружилась, и сердце заколотилось в груди. Тим зажмурился, пытаясь успокоиться и не потерять сознание.

Конечно, у него всегда был легкий путь к отступлению — один шаг, и он окажется на ровном, надежном полу собственной квартиры. Но это было бы поражением. С тех пор, как Тим впервые увидел этот каньон, он знал, что должен суметь перепрыгнуть на другую сторону. И, несмотря на разумное решение никогда больше сюда не возвращаться, он вновь и вновь оказывался здесь в конце каждой тренировки.

Все началось дождливым вечером, когда Тим умудрился промочить ноги насквозь, а Энн уже ждала его на открытии выставки. В отчаянии, думая только о том, чтобы успеть, он обул ботинки, которые ему дала Джемайма, ведьма из Ноосферы, и поспешил на встречу — в полной уверенности, что они не работают в реальности.

После выставки Энн уехала на «Убере», а Тим пошел домой пешком, чтобы «вышагать» все те чувства и мысли, которые он не мог выразить в ее присутствии. Они провели чудесный вечер вдвоем, потому что Грег не пришел «пялиться на этот идиотизм», и Энн цитировала его язвительные комментарии с многообещающим раздражением. Тим возвращался домой в прекрасном настроении. Возможно, он даже подпрыгнул. С настоящим… чувством.

Именно так, как нужно было прыгнуть, чтобы ботинки сработали.

Было уже поздно, и на улице не было ни души, поэтому никто не увидел, как Тим взмыл в воздух, пролетел несколько метров за долю секунды и мягко приземлился на мокрый тротуар. Никто не увидел, как он судорожно начал хватать воздух ртом, а затем снял ботинки и пошел домой босиком.

По крайней мере, Тим очень надеялся, что никто этого не увидел.

Следующие несколько дней он колебался между тем, чтобы выбросить ботинки или вернуть их ведьме. Однако оставлять такую вещь в реальности казалось небезопасным, а возвращаться в Ноосферу в одиночку Тим не хотел. Особенно в ту ее часть, где жила Джемайма. Иден мог что угодно говорить про то, что Тим видел его смерть, а не свою — но это не отменяло того факта, что в Ночном городе Тим несколько раз чуть не умер.

Он спрятал ботинки в дальний угол кладовки и попытался забыть об их существовании.