— Нет. Мы же выяснили, что тебе необязательно писать, чтобы быть Сказочником.

— Но что я тогда вообще должен делать?

Иден улыбнулся:

— Следовать за моей историей.

И с этими словами он отступил на шаг назад и исчез.

Тиму потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как следовать за Иденом. Он давно не переходил в Ноосферу, за исключением собственного сознания — но Тим всегда был мечтателем и предпочитал собственные мысли реальности, так что перейти в мир своих идей ему ничего не стоило. Теперь же ему нужно было следовать за мыслями Идена — а это было нечто совсем иное. Нечто опасное, захватывающее, удивительное…

И совершенно неожиданное.

Тим невольно усмехнулся и закрыл глаза, пытаясь отыскать след личности Идена в пространстве воображения и неизвестности. Затем он глубоко вздохнул и сделал шаг вперед, ощущая, как горячий воздух закружился и засвистел вокруг него, постепенно остывая, становясь спокойнее, тише…

Тим открыл глаза и с любопытством огляделся.

Он стоял в огромном холле старого особняка. Свет был тусклым, сизым и лился откуда-то сверху, из-за широкой изогнутой лестницы. Возможно, снаружи уже наступили сумерки, а может, окна наверху были слишком грязными, чтобы нормально пропускать дневной свет снаружи. А может, никакого «снаружи» и не существовало, и лестница не загораживала свет, а сама была его источником. Она вызывала у Тима странное беспокойство, таинственно поблескивая в полумраке. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть ее, и увидел, что лестница полностью состояла из труб — длинных вертикальных труб гигантского органа. Они тянулись наверх к тусклому свету, словно беспрестанно растущие стебли, и их блеск был одновременно мягким и зловещим. Это было похоже на сюрреалистическую картину: немыслимую, завораживающую и слегка отталкивающую. Тим, не отрываясь, смотрел на лестницу, испытывая настойчивое желание подняться по ступеням…

— Не стоит, — сказал сзади тихий, отчетливый голос. — Я сам стараюсь туда не ходить без необходимости.

Тим обернулся и увидел Идена. Восточные одежды сменились на черное пальто, графитовую водолазку и темно-серые брюки.

— Что это за место? — спросил Тим, заставляя себя отвернуться от лестницы.

— Дом Заброшенных Идей, — улыбнулся Иден, и его темные глаза сверкнули. Тим знал этот взгляд. Он означал… В принципе, он мог означать все что угодно.

— Заброшенных кем?

— Своими авторами, — ответил Иден. — Пойдем отсюда. Это не лучшее место для разговоров.

Интерьер Дома был под стать лестнице: каждый элемент выглядел так, будто напрочь забыл свое первоначальное назначение. Двери открывались в глухие стены, лепные карнизы съехали вниз и больше не прикрывали угол между стеной и потолком, бесчисленные люстры висели без ламп или свечей, а порой вырастали прямо из пола.

Иден вел Тима через анфиладу комнат, каждая из которых имела повторяющийся тревожный оттенок абсурдности и при этом была уникальна в своей фантасмагории. Они прошли комнату, полную разбитых зеркал, отражающих иные миры, комнату, наполненную странными существами, спящими в золотых и бриллиантовых клетках, комнату без стен, комнату без потолка. В одной из комнат они попали под тропический ливень, в другой Тим чуть не задохнулся от невыносимой духоты, в третьей воздух пах морской солью и водорослями.

Иден шел впереди, совершенно не обращая внимания на окружающие их странности — что было довольно странно само по себе, учитывая его любовь ко всему неожиданному. Может быть, он знал это место настолько хорошо, что оно перестало его удивлять?

Наконец они вошли в помещение, которое выглядело относительно нормально. Оно напоминало библиотеку: повсюду высились полки, тянувшиеся к пыльному стеклянному потолку, пропускавшему все тот же тусклый, холодный свет. Но вместо книг стеллажи были заставлены странными предметами: глобусами с неизвестными континентами, сломанными весами, часами со странными знаками вместо цифр или без стрелок, разбитыми тарелками и расческами без зубьев. Тим медленно шел вдоль стеллажей, с интересом разглядывая содержимое. Он заметил, что некоторых предметов не хватало — на пыльных полках остались следы от них.

— Лучше ничего не трогай, — предупредил Иден.

— А что со мной случится, если я что-нибудь трону?

— Не знаю.

Тим обернулся к Идену, который небрежно облокотился на одну из полок.

— Ты в порядке? — спросил Тим внезапно.

— Конечно, — ответил Иден, приподняв бровь. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты подозрительно много всего сегодня не знаешь.

Иден улыбнулся.

— Ты думал, я знаю все?

— У меня сложилось такое впечатление.

— Я не в ответе за твои впечатления. — Улыбка Идена стала шире. — Может, ты раньше задавал более простые вопросы?

— Может, — нехотя согласился Тим. Ему не нравилось, когда Иден так выкручивал слова, будто он сам виноват во всех своих ощущениях.

— Но ты прав, — неожиданно сказал Иден, и его лицо стало задумчивым. — Возможно, я и впрямь стал знать меньше…

Тим нахмурился:

— Почему ты так думаешь?

— Потому что из моего дома начали пропадать вещи. И я не знаю, куда они деваются и кто за этим стоит.

На секунду Тим подумал, что речь о каком-то другом доме — нормальном, светлом, жилом, вроде той виллы голливудского продюсера, где они как-то раз были…

И затем он вздрогнул.

— Это твой дом?!

Иден вежливо улыбнулся, но ничего не ответил.

— Ты… живешь здесь? — осторожно спросил Тим.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду под словом «живешь».

Тим посмотрел в темные, непроницаемые глаза. Он понятия не имел, что для Идена означало жить. Тим никогда не видел, чтобы тот что-нибудь ел, никогда не видел его сонным или уставшим… И единственный раз, когда он видел Идена мертвым, тот сразу вслед за этим оказался более чем живым. Иден говорил, что он «более или менее вечен». Что значит жить, когда ты вечен?