— Ничего.

— Разумеется.

— Но я волнуюсь. — Иден улыбнулся одними губами.

— Не притворяйся.

— Кто-то проник в мой Дом, Джемайма, — сказал он, глядя ей в глаза.

Минуту ведьма не двигалась. Казалось, она даже не дышит.

— В Дом? — спросила она наконец глухим голосом.

— Да.

Она опустила глаза на свою чашку и грустно усмехнулась:

— Так вот о чем ты волнуешься.

— Некоторые идеи пропали. И изменились. Это может повлиять на всех, дорогая. В том числе и на тебя.

— Неужели? — ядовито спросила она.

— Да, — твердо ответил Иден, и в голосе его прозвучала неоспоримая власть. Джемайма вздрогнула и взглянула на него. Его лицо было суровым и холодным, как зимний морской ветер.

— Допустим, — тихо сказала она и снова опустила взгляд на чашку. Иден долго смотрел на нее, и его взгляд стал немного мягче.

— Я ищу того, кто это сделал, — сказал он.

Джемайма продолжала глядеть в чашку, словно в глубокий колодец с тайнами.

— И мне нужна твоя помощь, — тихо добавил Иден.

Она поставила чашку на маленький столик, встала и отошла к окну. Снаружи было темно, но Джемайма долго вглядывалась в эту черную бездну, будто пытаясь там что-то найти.

— Забавно, как некоторые вещи никогда не меняются, — сказала она с ровной улыбкой. — Как бы я ни пыталась измениться, ты все равно придешь ко мне за помощью, да?

— А ты бы предпочла, чтобы я не приходил? — спросил Иден тихо, но отчетливо.

Джемайма рассмеялась:

— Как я сказала, некоторые вещи не меняются. — Она вернулась, но на этот раз не села, а устроилась на подлокотнике кресла Идена и провела рукой по его темным волосам. — Тем больше причин менять те, что можешь, — пробормотала Джемайма и неожиданно энергично поднялась. Она подошла к двери, приоткрыла ее и громко крикнула: — Стейси!

Девочка появилась мгновенно, как солнечный луч из-за тучи.

— Пожалуйста, проводи этих джентльменов к выходу, милая, — сказала Джемайма.

Иден поднял брови.

— Я не помогу тебе, дорогой, — с ласковой улыбкой сказала она.

— Могу я спросить, почему?

— А это имеет значение?

Иден поднялся, и Тим тоже, с некоторым сожалением отставив чашку. Он уже успел привыкнуть ко вкусу северных пустошей.

Иден подошел к Джемайме и остановился рядом с ней, возвышаясь одновременно угрожающе и близко. Она подняла взгляд; ее ресницы задрожали.

— Черт, — пробормотала Джемайма. — Ты ведь всегда добиваешься своего, да?

— Почти, — улыбнулся Иден. Она тяжело отвела взгляд.

— Я не могу сказать тебе.

— Ты не можешь сказать, кто меня обокрал, или не можешь сказать, почему не хочешь помочь?

— Первое. Но я помогу тебе. Немного. Подскажу, к кому обратиться.

— Я внимательно слушаю.

— Иди к Бенедикту.

Иден фыркнул:

— Очень смешно.

— Я серьезно. Иди к нему. Он все расскажет.

— За определенную цену.

— Ну я ведь тоже помогала тебе не просто так, — грустно улыбнулась она. — Только ты так и не удосужился расплатиться.

Иден долго смотрел на нее.

— Спасибо, — наконец сказал он. — Я скажу Бенедикту, что ты передавала привет.

— Я не передавала.

— Хорошо, я скажу, что ты не передавала привет.

— Уходи, Иден, — усмехнулась Джемайма. Он улыбнулся в ответ и вышел, не сказав больше ни слова.

Когда Тим задержался у двери, чтобы попрощаться, Джемайма взглянула на его ботинки:

— Как они?

— Отлично. О, — опомнился Тим, — ты хочешь их обратно?

— Нет, дорогой, — ласково ответила она, как фея-крестная, — все в порядке. Пока ты помнишь, что я тебе велела.

— А что ты мне велела?

— Не быть как он, — тихо сказала Джемайма и мягко вытолкнула Тима за дверь.

Он догнал Идена и Стейси внизу. Иден уже распахнул входную дверь, а девочка поднималась по лестнице навстречу Тиму. Когда она проходила мимо, Стейси остановилась, посмотрела на него и тихо, но ясно сказала:

— Ты приведешь его к смерти.

— Что? — выдохнул Тим, но девочка уже взбежала наверх и исчезла в пыльной темноте дома.

Тим постоял полминуты на лестнице, переводя дух, и поспешил к выходу.

Иден стоял неподвижно на тротуаре, подняв голову и глядя в темное небо цвета индиго. Может, на Тима так повлияли слова девочки, а может, в позе Идена и в самом деле было что-то болезненно честное, обреченное, тревожно-неизбежное. Как будто он знал, что сказала Стейси — и смирился с этим. Тим хотел спросить, прояснить наконец все намеки Идена насчет его смерти — но не смог. Это была тема, которую воспитанный человек никогда не поднимает, а Тима учили быть вежливым. Поэтому он просто спросил: