— Так себе идея, по-моему, — нахмурился Тим.

— Роджер не просто так ее забросил.

«А теперь он решил ее оживить?» — спросила Ди.

— Нет. Он ее не трогал. — Иден выразительно на нее посмотрел.

«Оу».

— Вот именно. Я пришел выяснить, что здесь происходит, и меня пристрелили. Совершенно случайно, — добавил он с нажимом, будто пытаясь убедить ее в чем-то важном.

И внезапно голос Ди в голове Тима сказал почти мягко:

«Я поняла».

Повисла пауза. Конь-мотоцикл стоял как вкопанный. Ветер шуршал вдоль улицы, поднимая пыль, мусор, запах старого дерева и свежих щепок. Где-то вдалеке из лавки гробовщика доносился стук.

«Что ты теперь собираешься делать?» — спросила Ди.

Иден вздохнул и взглянул на салун.

— Для начала я собираюсь выпить.

— Ты же говорил, что мы спешим, — напомнил Тим.

— Уже нет, — криво усмехнулся Иден.

Ди прищурилась:

«Ты хотел скрыться от меня?»

— Конечно, нет, — ответил Иден сухо. — От тебя никто не может скрыться.

Она фыркнула — короткое, резкое эхо — и направилась к дверям салуна. Иден пошел было следом, но Тим схватил его за руку.

— Ты правда хотел скрыться от нее? — спросил он тихо.

Иден взглянул на него. Его глаза были черными, древними и бесконечными, как космос. Он кивнул.

— Почему? Ты боишься ее?

Иден улыбнулся. Улыбка была настоящей — и именно этим напугала Тима. В ней было что-то от холодного осеннего тумана, спускающегося в лощину.

— Я не боюсь ее, — тихо сказал Иден. — Я боюсь встречи с ней.

И он выдернул руку и шагнул в салун, будто стряхивая с себя не только прикосновение, но и вопрос.

Порыв ветра пронесся по улице, осыпая Тима песком. Припаркованный бледный конь неподвижно стоял рядом. Из похоронного дома доносилась песня, и, прежде чем войти в салун, Тим уловил последнюю строчку припева:

«Никто не узнает секрет мертвеца».

Тим, конечно же, ошибался. Иден не имел ничего общего с Клинтом Иствудом — да и не мог иметь, с его черными волосами, темными глазами и улыбкой, слишком утонченной для стрелка и искателя приключений. Иден не был искателем приключений. Он сам был приключением.

А вот Ди вполне подходила на эту роль — особенно если учесть, что нижняя часть ее лица была по-прежнему скрыта банданой, а светящиеся голубые глаза были прищурены так сильно, что двое мужчин за столом боялись дышать, а Гарольд, который поставил было на стойку три стакана, поспешно передумал и убрал один из них.

А может, ее взгляд был ни при чем. Может, все дело было в двух револьверах у нее на поясе и в том, как двигались ее руки в перчатках — стремительно, уверенно, смертельно точно. Тим уже видел однажды, как Ди стреляет. Возможно, эти мужчины — тоже. Или, быть может, они слышали рассказы. Знают ли персонажи, что происходит в других частях Ноосферы?

Гарольд разлил виски по стаканам и растворился среди полок за стойкой, незаметный, как закупоренная бутылка. Иден устроился на высоком табурете, осушил один из стаканов и тут же схватил второй. Ди разглядывала темное пятно на деревянных досках.

«Сколько?» — спросила она внезапно тихим эхом.

Иден поморщился и выпил содержимое второго стакана.

— Ты скажи, — ответил он так же тихо, и в его голосе не было ни тени обычной насмешливости.

Ди обернулась к Идену, и Тима поразила безупречная грация ее движения. Оно не подходило ни к мрачному салуну, ни к пыльному тяжелому плащу, ни к револьверам.

«Пожалуйста, перестань умирать», — почти неслышно вздохнула она в сознании Тима.

На мгновение лицо Идена дрогнуло. Что-то древнее и невыносимое промелькнуло на нем, темное и неизбежное, как конец вселенной. Тим ошарашенно моргнул, и все исчезло.

— Прости, — вежливо сказал Иден. — Но я правда не планировал этого. Слово Ловца.

Он улыбнулся одними губами. Ди еле заметно вздрогнула.

«Я не это имела в виду…» — начала она, но в этот момент двери салуна резко распахнулись, и силуэт у входа заслонил свет.

— Говорят, тут мертвец ищет пулю, — проворчал незнакомец. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, раздался выстрел, и Иден снова рухнул на пол.

На одно мгновение, короткое, как удар сердца, и длинное, как последний вздох перед падением, Тим испугался. Все повторялось. И нет, он не привык к этому, как Гарольд, он не хотел снова видеть, как Иден умирает, пусть даже это и не было навсегда…

А затем Иден громко охнул:

— Черт побери! — и сел, совершенно невредимый. Табурет, на котором он сидел, валялся на полу, разбитый в щепки. — Что это было?!