— С миром?! — взвизгнул парень. Ему было лет шестнадцать-семнадцать, и в лице еще оставалась детская мягкость, которая резко контрастировала со злобным взглядом. — Они убили моего отца!

— Это был несчастный случай, — твердо сказал Тим. Уверенно. С настоящей убежденностью в голосе — как будто вживляя эту мысль в саму ткань истории.

Глаза парня дрогнули.

— Он пошел мстить за друга… — пробормотал он, будто сам не зная, что с этим делать.

— Да, — кивнул Тим. — А ты пришел отомстить за него. И если ты не остановишься, кому-то придется мстить за тебя, и так до бесконечности. Но ты можешь положить этому конец.

С каждым словом речь Тима становилась все весомей. Это были слова, которые нельзя было не услышать.

Парень засомневался; он все больше походил на растерянного ребенка. Тим повернулся к Смитти. Глаза мертвеца метались в поисках выхода, и в них плескался тот же ужас, с которым он смотрел на свой пистолет тогда в салуне.

— Что с тобой случилось? — внезапно спросил Тим. — Почему ты смог попасть в Идена?

Смитти глянул на него, как загнанный зверь.

— Кто-то пришел к тебе, так? — предположил Тим. — Кто-то тебя изменил.

Мертвец задрожал от ужаса.

— Скажи мне, — произнес Тим, вновь ощущая ту особую власть, силу, с которой невозможно было спорить.

Мертвец издал странный звук — то ли хрип, то ли вскрик — и потянулся за спину. Тим застыл, готовясь к выстрелу и надеясь, что Ди все видит и выстрелит первой…

Смитти выхватил из-за спины нож. Мгновение он смотрел на Тима с выражением муки на бледном лице.

А затем перерезал себе горло.

Скрипка играла весело, будто никто не лежал на улице, пропитывая пыль кровью. Что, впрочем, было правдой — тело Смитти исчезло через несколько минут после его смерти. Ди сказала, что это означает конец истории, после чего вскочила на своего коня и умчалась в темноту. Тим отвел трясущегося от ужаса Джо к Идену, а сам пошел к Гарольду — взять себе двойной виски.

Жаль, что от этого виски совершенно не получалось захмелеть.

Он не услышал приближающихся шагов — музыка и шум танца были слишком громкими — но почувствовал чужое присутствие. Тим поднял голову и встретился взглядом с Иденом.

— Прости, — сказал Тим. — Я не знал…

— Ты ни в чем не виноват, — сказал Иден, усаживаясь за его стол. — И ты закончил историю. Это самое главное.

— Но мы все равно не знаем, что за идея захватила Смитти.

— Зато мы теперь можем с уверенностью сказать, что она была не особо миролюбивой, — сухо усмехнулся Иден.

Тим отпил виски. Он смотрел на танцующих, которые кружились под музыку, позабыв обо всем.

— Тим, — внезапно позвал его Иден.

Он взглянул в темные глаза, дышавшие вечностью.

— Ты здорово это все проделал. — Его голос был тихим, но Тим слышал каждое слово сквозь гомон. — Но ты Сказочник, Тим. Не пытайся становиться героем.

— Мне казалось, ты сам хотел, чтобы я стал кем-то более значительным?

— Нет. Я хотел, чтобы ты знал себе цену. А герои никогда этого не знают.

Тим не удержался:

— А ты знаешь себе цену?

Иден слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Тим вздохнул и обернулся на барную стойку, раздумывая, не заказать ли себе еще виски.

— Иди домой, Тим, — сказал Иден, вставая из-за стола. — Тебе надо отдохнуть.

Он пошел к танцующим, легко шагая в такт музыке, слился с толпой, став частью живого веселья — и исчез.

Тим остался за столом и продолжил смотреть, как персонажи веселятся, следуя давно придуманному сюжету. К нему подошла девушка в красном платье, с милым, нежным лицом и ярко подведенными глазами и, не спрашивая разрешения, села Тиму на колени. Он почувствовал тепло и аромат ее разгоряченного тела.

— Привет, красавчик, — улыбнулась она. — Я составлю тебе компанию? — Ее пальцы ласково коснулись его щеки.

Ему очень хотелось сказать «да». Он знал, что это было бы очень просто — так же просто и мило, как ее лицо. Она бы не хотела от него ничего особенного, а если бы и хотела, то он, наверное, мог бы просто приказать ей: прими меня таким, как есть…

Тим вздрогнул и мягко, но уверенно убрал ее руку.

— Думаю, для кого-то еще твоя компания будет более желанной, — сказал он. Она сразу же поднялась, разочарованная разве что потерей заработка.

Справа от Тима раздался тихий смешок. Он обернулся и увидел Мьюз, сидящую за его столиком. Она была в платье из темно-синего атласа с корсажем и кринолином.

— Ты поразительно упорен, — сказала она, хищно глядя на него.

— Это ты ее ко мне подослала? — с подозрением прищурился Тим.

— Нет, — покачала головой Мьюз. — Но я надеюсь, что ты хотя бы запомнишь ее милое личико и будешь потом вздыхать о нем во сне.

— Не буду, — сказал Тим, вставая из-за стола. Иден был прав — ему пора было возвращаться домой. — Мне не снятся лица.