— Доброе утро, — весело поприветствовала его Лиз. — Что будешь сегодня?

Тим медленно выдохнул, не отрывая взгляда от яркой доски на стене.

— Сложный выбор? — угадала она.

— Ты даже не представляешь, — пробормотал Тим и неуверенно взглянул на Лиз. — Ты ведь не можешь приготовить мне всего понемногу, да?

Она повернулась к меню, оценивая длинный список.

— Могу, наверное, — сказала она так же неуверенно. — Но это займет много времени. А Эрик сегодня не пришел, и я одна.

Раздался звонок колокольчика — вошел следующий посетитель. Лиз устало взглянула на дверь. Тим почувствовал, что сейчас она точно ему откажет, и успел первым.

— Я предлагаю сделку.

— Сделку?

— Да. Я помогу тебе, а заодно попробую все из меню.

Лиз уставилась на него.

— Тебе правда нечем больше заняться? — с подозрением спросила она.

Тим усмехнулся:

— Определенно нечем.

Он надеялся, что улыбается достаточно широко. Так широко, чтобы скрыть пустоту за своим ответом.

Тим забыл упомянуть одну важную деталь: пару лет назад он проработал в «Старбаксе» три месяца и потому знал о работе в кофейне чуть больше, чем случайный посетитель. Но сначала Лиз было не до него, в потом, когда она увидела, как быстро он освоился в тесном пространстве кухне, она так искренне удивилась, что он не нашел в себе сил признаться. Наверное, притворяться было глупо, но, черт возьми, Тим отчаянно нуждался сейчас в похвале.

— Ну что, — спросила Лиз после закрытия кафе, вытирая заляпанную стойку уверенными, отточенными движениями. — Решил?

— Что?

— Какой твой любимый кофе?

— Наверное, флэт-уайт.

— На соевом молоке?

— Нет, на обычном.

— У тебя же аллергия.

— Не знаю, — пожал плечами Тим, ополаскивая ложки. — Мама считала, что у меня аллергия. Но я никогда не проверял. А соевое молоко отвратительное на вкус.

Лиз фыркнула, но потом лицо ее стало задумчивым.

— Почему для тебя это так важно? Знать, какой кофе ты любишь?

Тим выключил воду и замер, рассматривая капли на блестящей поверхности раковины.

— Мне нужно хоть что-то понять про себя. Казалось, что проще всего начать с кофе.

Лиз усмехнулась, оглядывая чистую кухню.

— Ну да, проще простого.

Тим только улыбнулся.

— Кажется, все, — сказала Лиз, оглянувшись на пустую кофейню. — Спасибо за помощь. Кстати, ты мог бы тут работать. — Она сняла фартук. В голосе ее была странная интонация — как у ребенка, стоящего перед полкой с игрушками. Тим мельком взглянул на нее — и задержал дыхание.

Потому что понял: в ее голосе была надежда. Он вспомнил ту же эмоцию в голосе Марии из книжного магазина. В выразительном взгляде Марши-русалки. В безмолвной мольбе загадочной девушки.

Они все хотели, чтобы он остался. Они все надеялись на это.

— Все в порядке? — спросила Лиз. Тим все еще смотрел на нее.

— Да, — сказал он, заставив себя отвернуться и пойти за курткой в подсобку.

Но ему было слишком любопытно, чтобы оставить это просто так. Когда она зашла в комнату следом за ним, Тим спросил:

— Если бы я пригласил тебя на свидание, что бы ты ответила?

Она долго смотрела на него.

— Это ведь как с кофе, да? Ты не всерьез приглашаешь, просто пробуешь варианты?

— Немного, — сказал он с извиняющейся улыбкой.

Она тоже улыбнулась — спокойно, открыто:

— Я бы, наверное, согласилась.

Он улыбнулся в ответ:

— Спасибо.

Они вышли из кофейни в неловком молчании. Лиз заперла дверь.

— Кто была та девушка, с которой ты приходил вчера? — спросила она. Мороз сгустил ее дыхание в плотное облачко пара.

Тим попытался вспомнить вчерашнее утро — когда жизнь была еще относительно простой и почти нормальной. Он вспомнил Мьюз со всем ее шиком, Маршу в мокрой футболке, пустыню, город на Диком Западе — и улыбнулся.

— Она была вдохновением, — сказал он. И затем, бросив быстрое и ни к чему не обязывающее «увидимся», Тим пошел прочь.

Он знал, что Лиз смотрит ему вслед. И в этот момент у него была вся сила мира.

Тим поспешил домой, чтобы переобуться в прыгучие ботинки и вернуться в пустыню; у него было сейчас хорошее предчувствие насчет каньона. Он забежал в квартиру, включил свет в прихожей — и увидел темную фигуру, сидящую у кухонной стойки. На секунду сердце провалилось в черную, вязкую, маслянистую тревогу — а затем Тим включил свет на кухне и увидел Идена.