За стеклом зала Артём видел, как Данила в капсуле VR стоит, привязанный ремнями, с шлемом на голове.

Тело неподвижное, пальцы по плечевому управлению дёргаются.

Атака сверху началась через минуту после того, как они отрубили лишние каналы.

— Цели на высоте тридцать тысяч, — докладывал оператор ПВО. — Ориентировочно носители.

— Ниже? — спросил Стрелецкий.

— Пошли вторые, средние, — ответили ему. — Возможно, блокируемая волна.

— Хрен они блокируют, — пробормотал Горелов у Артёма за спиной. — Сейчас будут нас забивать количеством.

И действительно.

На общей панели зажглись новые отметки.

Много. Слишком много.

— Рой, — коротко сказал один из офицеров. — Мелочь. Дроны.

На внешних камерах появились крошечные точки, летящие нестройной стаей.

Часть из них уже подсвечивалась как потенциально опасные.

— Работает ближний контур, — сообщил кто-то. — Зенитки, наземные лазеры, готовность.

Артёму прилетела команда по внутренней сети.

— Группа быстрого, на выход. Прикройте южный сектор. Слухи о диверсантах я люблю меньше, чем честный ракетный удар.

— Есть, — коротко ответил он.

На улице всё стало другим.

Небо над узлом уже пересекали тонкие, еле заметные линии — орбитальные лучи. Они были почти невидимы, но иногда воздух на их пути чуть дрожал, как на жаре.

Вдалеке вспыхивал огонь — там, где крупные цели пытались прорваться и встречались с верхним ударом.

Ближе к земле уже работали свои.

Трассеры, вспышки, писк автоматических турелей.

Робо-мулы, ещё часа два назад мирно катавшие ящики, теперь спрятались в укрытия или стояли в защитном режиме, их сенсоры переведены в пассивный.

— Лазарев, — к нему подбежал младший лейтенант из охранного взвода. — Пошли. Юг, сектор три. Там датчики шумят, как будто кто-то проползти пытается.

Он проверил автомат, сторону, дыхание.

Тело ответило чётко, без привычного раньше шороха ноющих травм.

— Ведёшь, — коротко сказал он.

Они бежали по траншее, освещённой рыжим светом.

Под ногами хлюпала грязь, где-то рядом бухала артиллерия.

В воздухе было много звуков: гул, писк, крики, металлический лязг.

Резерв — 70 %.

Эйда держала его на коротком поводке.

— Не взлетай раньше времени, — сказала она. — Пока что нагрузка в норме.

Южный сектор узла оказался не самым весёлым.

Забор, за ним — узкая полоса леса, дальше — тёмная степь, по которой можно было ползти часами.

На экранах планшетов у бойцов мигали точки.

— Здесь, — лейтенант ткнул. — Датчики движения. Либо нам стаю собак подсунули, либо кто-то шевелится.

— Собак в зоне военных действий не так много, — заметил Артём. — Их ещё раньше съели.

Они рассредоточились по укрытиям.

— Тепловизор? — спросил сержант.

— Пытаюсь, — ответил специалист, ковыряясь в приборе. — Но помехи. Нас сверху мнут, сигналы скачут.

Эйда тихо подтолкнула:

Смещение травы на два часа, дальность около сорока метров. Серия малых объектов.

Артём прищурился, переводя взгляд.

В лунном свете было почти ничего не видно, но он заметил лёгкий перелив — как будто что-то металлическое прошлось по траве.

— Там, — показал он. — Низко. Не человек.

— Дроны-ползунки? — предположил кто-то.

Ответ пришёл быстрее, чем они успели договорить.

Из травы вырвался сноп искр и чуть слышный свист.

Крошечный объект метнулся к забору, взорвался, высекая в бетоне язвину.

— Миньоны, мать их, — выругался сержант. — Заряды на ножках.

— По ним работать сложно, — сказал оператор. — Маленькие, быстро двигаются, помеха по сетке.

— Сложно — не значит невозможно, — отрезал лейтенант. — Огонь по секторам, не даём им подойти к линии.

Артём вскинул автомат.

Мир чуть замедлился.

Не полностью, как в лесу тогда, но достаточно, чтобы он увидел траекторию следующего ползущего.

Мышцы отозвались мягко, без рывка.

Кости держали отдачу, будто её не было.

Он выжал очередь коротко, как учил инструктор, — не вываливая магазин.

Маленький тёмный комок дёрнулся, взорвался в стороне от забора.

— Есть, — бросил кто-то рядом. — Держим.

Следующие минуты превратились в странную игру: они ловили тени, вспышки, шевеления и вырезали их огнём, пока те пытались подползти.