Костная плотность: 1,3… 1,5… 1,7…

— Забавно, — произнесла она. — Твои кости уже ближе к спортивным пиковым значениям.

— Я всегда мечтал быть спортивной пиковой ценностью, — простонал он. — Особенно лёжа в бинтах.

Через какое-то время боль перестала нарастать и просто стала фоном — тяжёлым, но ровным.

Костная плотность: 2.

— Первая фаза завершена, — сказала она. — Дальнейшую перестройку я растяну на несколько дней. Ты будешь ощущать тяжесть и иногда — прострелы, но без критических значений.

— Щедро, — прошептал он.

Он лежал, чувствуя, как тело словно чуть утяжелилось.

— И ещё, — добавила Эйда. — Мышечная ветка тоже доступна.

Он усмехнулся.

— Давай без фанатизма. Начнём с костей, а то я ещё случайно койку проломлю.

— Всё равно, — сказал Артём. — Я на сегодня свой лимит апгрейдов исчерпал.

Он закрыл глаза, позволяя боли течь по нему, как тяжёлая вода.

Пять дней спустя госпиталь начал казаться Артёму не местом боли, а чем-то вроде странного санатория для людей, которых пытались убить космосом и бетонными плитами.

Кости больше не ныли при каждом вдохе. Металлический каркас на ногах стал не кандалами, а просто неудобной мебелью, которую скоро обещали снять. Дышать можно было без хрипов, голова не кружилась при каждой попытке приподняться.

И Эйда, конечно, не упустила момента.

— Состояние опорно-двигательного аппарата стабилизировалось, — сообщила она так буднично, будто озвучивала прогноз погоды. — Микротрещины закрыты, костная плотность закреплена. Могу рекомендовать продолжение физической ветки.

Артём сидел на кровати, опираясь руками по бокам, и смотрел на свои ноги. Чужие, в шрамах, с остатками желтоватых полос от йода. Но когда он шевелил пальцами, они слушались.

— Ты специально подгадываешь такие речи на момент, когда я только начал радоваться жизни? — пробормотал он. — Дай хоть сутки поваляться без апгрейдов.

— Эти пять дней ты валялся и так, — спокойно напомнила она. — При этом ты всё время думал о том, что без дополнительных улучшений снова окажешься под плитой в следующий раз.

Пауза.

— Я озвучиваю твои собственные выводы.

Он скривился.

— Ладно, умная. Что на меню?

Перед внутренним взором вспыхнули панели.

Физическая ветка — доступные улучшения:

Мышечная эффективность 1 -> 2

Связки и сухожилия 0 -> 1

Описание, побочки, как всегда, честные и неприятные: боль, судороги, ещё немного боли, подозрительные результаты анализов.

— Если я соглашусь, — спросил он, — на сколько меня снова выкосит?

— При распределённой схеме — примерно сутки выраженного дискомфорта, — ответила она. — Ещё двое суток — остаточные явления.

Пауза.

— В обмен на рост силы и координации до уровня подготовленного спортсмена при сохранении текущей выносливости.

— Спортсмена, который привык, что по нему бьют из орбитального лазера, — хмыкнул он. — Ладно. Давай. Пока меня врачи не запутали в проводах окончательно.

Подтверждение. Запускаю усиление мышечной эффективности и связочного аппарата. Рекомендую принять удобное положение, в котором ты не свернёшь себе шею, если начнутся судороги.

Он аккуратно лёг, подтянул одеяло к груди и выдохнул.

Боль пришла не сразу.

Сначала — ощущение внутреннего жара. Как будто под кожей начали медленно разворачивать тонкие провода и подключать их к уже существующим.

Потом мышцы будто набухли изнутри, тяжелея. Не так, чтобы он стал огромным раздутым качком, а как если бы по каждой волокнистой ниточке кто-то прошёлся наждачкой, снял старый слой и поставил новый, более плотный.

Связки отозвались тонкими, мерзкими уколами где-то глубоко в суставах.

Колени жгло, локти ныло, плечи ломило так, будто он только что отжался от пола тысячу раз, а потом побежал кросс километров на десять.

Он стиснул зубы.

— Если кто-то решит, что я тут умираю, — выдавил он, — скажи им, что это плановая качалка. — Попытался пошутить Артём.

— Им это ничего не скажет, — заметила Эйда. — Но, если хочешь, я могу стабилизировать вегетативные реакции, чтобы тебя не окружили с капельницами.

— Стабилизируй, — прохрипел он. — А то ещё реанимацию вызовут, а я просто лежу, качаюсь.