— мать, ругающаяся на весь дом;

— отец, молча ставящий чайник.

С этим набором внутри было проще.

— Ну как? — спросил Горелов с соседней койки. — Орали? Плакали? Объявляли тебя героем Российской Федерации и одновременно идиотом?

— Примерно, — сказал Артём. — По степени интенсивности — да.

— Моя тоже, — вздохнул Кудрявцев. — Сначала кричала, что я её до гроба доведу, потом плакала, что я её до гроба не доведу, потому что сам раньше сдохну. Любовь, чё.

— Зато живая, — заметил Данил от двери. Он только что вернулся из своей очереди, лицо у него было красное, глаза блестели, но он держался. — И это надо ценить.

Он посмотрел на Артёма.

— Твоя мать, кстати, меня виртуально по голове погладила, — сообщил он. — Сказала, что если ты будешь совсем вести себя как идиот, она меня пришлёт тебя бить.

— Предатель, — сказал Артём. — Ты должен был меня защищать.

— Я защищал, — возмутился Данил. — Сказал, что ты уже достаточно набитый, дальше некуда.

Он сел на стул.

— Ладно, шутки шутками, но я рад, что у нас тут хоть у кого-то родители не по распределению, — мрачно добавил он.

Вечером, когда шум от телефонных разговоров по всему госпиталю стих, палата опустела до обычного гудения аппаратов и запаха лекарств.

Кто-то уже уснул после эмоциональной перегрузки.

Кто-то смотрел в потолок.

Артём лежал, чувствуя странную лёгкость и тяжесть одновременно.

— Ты хорошо держался, — сказала Эйда. — Психика отработала в параметрах, даже лучше ожидаемого.

Спасибо, доктор, — вздохнул он. — И тебе спасибо. Я чувствовал, как ты там тихо крутила мои ручки.

Я корректировала физиологию, подтвердила она. Эмоциональные решения принимал ты.

На этот раз она первой открыла интерфейс.

Адаптационный ресурс: 17 единиц.

— Было больше, — заметил он.

Часть ушла на адаптацию к радиации и поддержание стабильности при общении с семьёй, пояснила она. Стрессовые разговоры — тоже нагрузка.

Она подсветила несколько веток.

С учётом восстановления костных структур и мышечных волокон я считаю возможным начать новую фазу физической прокачки.

На панели вспыхнул блок.

Физическая ветка: опорно-двигательный аппарат.

Доступные улучшения:

— Костная плотность 1 -> 2:

укрепление костной ткани, повышение прочности при ударных нагрузках, снижение риска переломов.

— Мышечная эффективность 1 -> 2:

рост силы за счёт улучшения структуры волокон и нейромышечной координации без резкого увеличения массы.

— Связки и сухожилия 0 -> 1:

повышение эластичности и прочности, снижение риска разрывов при резких движения.

Побочные эффекты:

— выраженная боль в костях и мышцах в период перестройки;

— временное снижение общей подвижности;

— влияние на данные медобследований (врачи заметят аномалии).

— Врачи и так уже заметили «аномалию ходячую», — пробормотал он. — Тут уже не скрыть.

Он задумался.

— Слушай, давай так: сначала кости. Я уже понял, каково это — когда тебя ломает бетон. Хочется чуть большего шанса остаться целым в следующий раз.

Это рационально, согласилась Эйда. Костная плотность создаёт «каркас» для дальнейших модификаций.

— Там сильно больно будет? — спросил он.

Боль — неизбежна, но я могу распределить процесс на несколько фаз, чтобы снизить пиковую нагрузку, ответила она.

— Тогда делаем, — выдохнул он. — Только не сразу всё. Я после семьи ещё не отошёл.

Подтверждение. Запускаю первую фазу усиления костной ткани.

Сначала ничего не изменилось.

Потом — пришло.

Не удар, не вспышка — медленно и методично.

В костях появился тяжёлый зуд. Словно их заполнили песком, который кто-то начал двигать изнутри.

Затем к этому добавилось ощущение, будто кто-то легонько сжимает их изнутри, проверяя на прочность.

Он стиснул зубы.

Эйда тихо корректировала интенсивность процесса, удерживая его на грани терпимого.