Дворфман одарил его легкой улыбкой.

– Вы знакомы с ними достаточно, чтобы распознавать их. Премудрость Соломона, глава 2, стих 5.

– В ответ я могу процитировать лишь Первое послание к фессалоникийцам, – сказал брат Оливер. – Глава 5, стих 14: «будьте долготерпимы ко всем».

– «С терпением будем проходить, – произнес Дворфман, или кто-то другой, кого он цитировал, – предлежащее нам поприще».

– Сомневаюсь, – сказал брат Оливер, – что в изначальном контексте стих имел такой смысл.

– Послание к евреям, глава 12, стих 1. – Дворфман пожал плечами. – Тогда как насчет Послания Павла к Тимофею, где смысл сохранен? «Настой во время и не во время».

Он снова постучал пальцем по маленьким красным цифрам на часах, и на этот раз я их разглядел: 14:51. Не знаю, почему я ощутил такое облегчение, узнав точное время – наверное, это было как-то связано с присутствием Дворфмана.

– Я занятой человек, – сказал он, и это не была библейская цитата. – Сноупс, мой сотрудник, предоставил вам всю нужную информацию. Мы готовы оказать вам всяческое содействие при переезде. Учитывая обстоятельства, мы делаем больше, чем требует закон. Но вам этого недостаточно, вы хотели услышать то же самое от меня лично. Хорошо, теперь вы слышите это от меня лично. Мы возведем здание на этом месте.

– На этом месте уже есть здание, – напомнил брат Оливер.

– Ненадолго.

– Почему бы вам не взглянуть на него? – Брат Оливер сделал приглашающий жест. – Раз уж вы здесь, почему бы не осмотреть место, которое вы собираетесь разрушить?

– «Красота суетна», – сказал Дворфман. – Притчи, глава 30, стих 30.

Брат Оливер, похоже, начал горячиться. Он сказал:

– «Или не знаете, что говорит Писание?». Из Послания к римлянам, глава 11.

С той же быстрой легкой улыбкой Дворфман ответил:

– «Что же говорит Писание?» [53] Из Послания к галатам, глава 4.

– «Погибели предшествует гордость, – заявил брат Оливер, – и падению – надменность». Притчи, глава 16.

Дворфман пожал плечами, сказав:

– «И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро». Послание к римлянам, глава 3.

– «Горе тем, которые зло называют добром, и добро – злом». Исаия, глава 5.

– «Грех не вменяется, когда нет закона», – настаивал Дворфман. – Послание к римлянам, глава 5.

Брат Оливер покачал головой.

– «Кто спешит разбогатеть, тот не останется ненаказанным». [54]

– «За все отвечает серебро», [55] – с непоколебимой уверенностью произнес Дворфман.

– «Напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то», [56] – презрительно сказал брат Оливер.

– «Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, – Дворфман с высокомерным выражением окинул взглядом комнату, прежде чем закончить, – а у неимеющего отнимется и то, что имеет». [57]

Еще один нетерпеливый взгляд на часы.

– Думаю, мы достаточно наигрались, – сказал Дворфман, повернувшись к выходу.

На щеках брата Оливера возникли два ярко-розовых пятна, а пухлые руки сжались в бесполезные кулаки.

– «К вам сошел диавол, – объявил он, – в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени». [58]

Рука Дворфмана легла на дверную ручку. Он оглянулся на брата Оливера, снова сверкнув легкой улыбкой, как бы говоря: «теперь мы друг друга поняли», бросил еще один взгляд по комнате, и произнес напоследок:

– «Не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его». Книга Иова, глава 7, стих 10.

И он ушел.

Брат Оливер с протяжным выдохом выпустил сдерживаемый в груди воздух.

Покачивая головой, я заметил:

– «В нужде и черт священный текст приводит». [59]

Брат Оливер недоуменно посмотрел на меня.

– Это из Нового Завета? Я такого не припоминаю.

– Эээ, нет, – ответил я. – Это Шекспир, «Венецианский купец». – Я откашлялся и добавил: – Простите.

Вырезки со статьями отца Банцолини оказались, пожалуй, самым сложным испытанием, из тех, что он давал мне. Каким же серьезным писателем он был! Его статьи представляли собой работу медлительного, но обстоятельного автора, искренне стремящегося объяснить каждую мелкую деталь любого вопроса.

К сожалению, он владел лишь одним типом предложений – тем, где за подлежащим идет сказуемое, затем, после запятой, еще одна пара подлежащего и сказуемого, и точка. Он использовал только такие предложения, рассказывая о чем угодно. Сложносочиненное предложение, конечно, вполне расхожая и допустимая вещь, но семь тысяч таких предложений подряд могут слегка утомить. Через некоторое время, единственным вопросом читателя становилось то, какое слово последует после запятой: «и», «но» или «или».