– Воистину так, – сказал я.

Он рассмеялся, упершись руками в колени. Это был не смех Санта-Клауса, но все же смех.

– Настоящий монах, – повторил он.

Я кивнул, улыбаясь в ответ.

Он наклонился вперед, похлопав меня по колену.

– А вот прикинь, – начал он, – Мож, я настоящий Санта-Клаус.

– Может быть, – согласился я.

Он подергал себя за бороду.

– Это не липа, знаешь ли.

– Я вижу.

– Чертовски верно. – Санта-Клаус откинулся на спинку сиденья, рассматривая меня с довольным видом, и вдруг спросил: – Что ты хош на Рождество?

– Что?

– Ага, – сказал он. – Так что ты хош на Рождество? – Он расплылся в широкой ухмылке.

Я опять улыбнулся в ответ.

– Хочу сохранить свой монастырь, – сказал я.

Санта-Клаус кивнул, посмеиваясь про себя. Приложив палец к носу, он произнес:

– Пусть так и будет. – И подмигнул мне.

Мне сообщили, что Эйлин нет. Сперва я поговорил с ее матерью, и она сказала:

– О, Эйлин уехала на праздники. Вы ведь тот монах, что приходил на прошлой неделе? С тем, другим, старым и потолще.

– Это был брат Оливер, – подтвердил я.

– Он очень расстроил Дэна, – сказала миссис Флэттери. Она не пригласила меня войти и, судя по всему, не собиралась. – Думаю, Дэн будет очень недоволен, увидев вас здесь, – добавила она.

– Сожалею, что мы расстроили его, – сказал я. – Не могли бы вы сказать, когда вернется Эйлин?

– О, не раньше начала следующего года, – ответила она. – Но я обязательно передам ей, что вы заходили. Брат… как вас?

– Бенедикт, – сказал я.

Наш крайний срок – первое января. Через пятнадцать дней. После этого будет слишком поздно.

– Брат Бенедикт, – повторила мать Эйлин. – Я обязательно ей передам. – И она начала закрывать дверь.

– Э-э, миссис Флэттери. Подождите.

– Да? – заметно было, что она не хочет показаться невежливой, но в то же время не желает продолжать разговор.

– Где она сейчас? Куда она уехала? – спросил я, думая, что если Эйлин где-то неподалеку, то я, возможно, смогу ее разыскать.

– На Карибы, – ответила миссис Флэттери. – Она любит ездить туда два-три раза за зиму. Я обязательно передам ей, что вы заходили. – И она все-таки закрыла дверь.

Карибы. С тем же успехом она могла улететь на Луну. Еще одно бесплодное Странствие. Я напрасно потратил время. Помрачнев, я отвернулся от двери.

И увидел небольшой темно-зеленый автомобиль, едущий по подъездной дорожке. За рулем сидела женщина. Неужели миссис Флэттери солгала мне? Я ждал с надеждой, трепещущей в горле, но, когда автомобиль остановился, из него появилась невестка Эйлин. Ее звали, кажется, Пэгги – жена Хью, брата Эйлин. Не того брата, что сжег наши документы, то был неженатый Фрэнк.

Пэгги оказалась довольно приятной в общении девушкой, и она сразу узнала меня.

– Ну надо же – брат Бенедикт, – сказала она с широкой открытой улыбкой. – Что привело вас так далеко от дома?

– Хотел увидеться с Эйлин, – сказал я. – Но, как я понимаю, она уехала.

– В Пуэрто-Рико, на праздники, – подтвердила Пэгги.

Она была так откровенна и дружелюбна со мной, что я не мог представить, что она причастна к заговору против нас или хоть что-то о нем знает.

– Пуэрто-Рико, значит? – У меня возникла смутная идея написать ей письмо, и я спросил: – Вы знаете ее адрес? Я хочу… эээ… отправить ей рождественскую открытку.

– Как мило, – сказала Пэгги. – Да, сейчас дам, минутку…

Она порылась в сумочке, достала огрызок карандаша и конверт с надписью заглавными буквами LILCO [62] на месте обратного адреса. Воспользовавшись крышей своего автомобиля вместо письменного стола, Пэгги аккуратно записала на обратной стороне конверта адрес Эйлин на Карибах.

– Вот, пожалуйста, – сказала она.

– Большое спасибо.

– Рада была снова вас увидеть, – сказала она.

– Взаимно, – ответил я, одарив ее улыбкой и поклоном.

Похоже, я становлюсь настоящим дамским угодником.

Мое бесполезное путешествие не помогло разрядить атмосферу в монастыре, но сомневаюсь, что сейчас хоть что-то было на это способно. Я вернулся без происшествий, отчитался перед братом Оливером и вновь погрузился в безмолвное болото, по-прежнему затягивающее остальных. Казалось, что ничего нельзя поделать, чтобы вытащить нас из этой ямы, в которой мы оказались.