— Немного драматично, не находишь? — парировала она. — Но это же ты, Стелла? Вечная королева драмы. Может быть, поэтому…

Я обернулась, сверкнув на нее взглядом, и по затылку пробежал знакомый жгучий разряд.

— Серьезно? Поэтому мой парень бросил меня? Это ты собиралась сказать?

Пейдж стояла, пылая от злости, пока Рид обошел капот машины и направился к ресторану. Позволив гневу взять верх, я прыснула в него своим ядом:

— А ты — мудак!

Бледная шея Пейдж покрылась багровым румянцем.

— Так, Стелла, хватит!

— А что, — я пожала плечами, — раз уж мы проясняем отношения.

Рид ухмыльнулся и вошел в быстро заполняющийся ресторан. Я поставила перед собой миссию, выбесить его так же, как он меня.

Раздраженная тем, что десятиминутная поездка на машине вот-вот разбомбит наши отношения, я протянула слегка колючую оливковую ветвь.

— Слушай, прости, но это был свинский поступок, Пейдж. Я как раз этого и боюсь: насолить тебе или Нилу и оказаться обратно в Далласе. Ты знаешь, я благодарна тебе за то, что ты меня приютила. И ты знаешь, какая у меня была неделя. Я немного на взводе, и ты сама понимаешь, что сейчас я полностью завишу от тебя.

Она прикусила губу, глядя на землю между нами.

— Знаю. Прости. Рид — отличный парень. Тебе просто нужно его узнать и дать ему шанс. Я не должна была говорить те вещи при нем, но, честно говоря, он многое о тебе знает. Он мой лучший друг.

— Я поняла. А я — нет?

— Нет, ты — моя сестра, — сказала она смягчившимся взглядом. — Это значит гораздо больше.

— Мне бы хотелось, чтобы это было так. — Я фыркнула, и мы обе неуверенно улыбнулись.

— Сучка.

— Стерва.

— Увидимся позже? — сказала Пейдж с улыбкой, завязывая фартук поверх джинсов.

— Если тебе повезет, — поддразнила я.

— Хоть бы повезло. Не заставляй меня волноваться, ладно? — она ускорила шаг, направляясь к крыльцу ресторана, затем обернулась и посмотрела на меня с тем самым опекающим выражением в глазах.

Я обреченно вздохнула:

— Ладно. Я не буду заставлять тебя волноваться.

— Деньги нужны?

— Немного, — отрезала я, еще больше ненавидя свое положение.

Она рассмеялась, вытаскивая из кармана двадцатку.

— Я освобождаюсь в одиннадцать, так что возвращайся к этому времени, хорошо?

— Одолжи мне машину.

— Забудь.

Двадцать баксов и офигенная футболка — вот и всё, что у меня было, когда я вошла в оживленный офис Austin Speak, городской газеты, которая финансировалась исключительно за счет рекламы и бесплатно распространялась в каждом газетном киоске.

Само здание находилось в сомнительном районе города. Это было не то место, откуда хотелось бы уходить в одиночестве ночью. Тем не менее, несколько кварталов, которые я прошла, чтобы добраться туда, немного познакомили меня с улицами Остина, моего дома на следующие несколько лет. Остин был масштабной ареной исторической, коммерческой и дизайнерской коммерции.

У меня было несколько причин для переезда сюда, но самой веской была музыка. Согласно моему гениальному плану, я всегда думала, что буду работать в таком месте, как Austin Speak, чтобы набраться опыта, хотя в глубине души понимала, что без диплома и опыта это будет трудно провернуть. И я была уверена, что платят там дерьмово. Мне придется найти еще одну работу, чтобы компенсировать ежемесячные расходы, но это была моя первая остановка и единственная работа, которую я действительно хотела, пока продолжала учиться.

Я отправила массу разных резюме и приложила к ним несколько написанных мною статей, но не получила ни слова в ответ. В этой охоте одной настойчивости было мало, но тогда она была всем, что у меня оставалось.

В редакции царила суета — мимо дешевой деревянной стойки ресепшена сновали люди. Светловолосая, веснушчатая девушка-администратор, выглядевшая моей ровесницей, поприветствовала меня улыбкой и похвалила Сэмюэла на моей футболке, прежде чем спросить, чем может помочь.

— Я хочу здесь работать. Как мне получить должность?

Ее смех эхом прокатился по этому смехотворному подобию вестибюля, и несколько сотрудников за столами позади нее замерли в напряжении.

— Ух ты, какая прямолинейная.

— Прямолинейная, честная, трудолюбивая. Я была бы ценным приобретением для этого места, — заявила я, отмечая ретро-линолеум горохово-зеленого цвета и облупившуюся краску на стенах.

Она подняла руки, ладонями ко мне:

— Не пытайся продать себя мне. Не я здесь за аренду плачу.

— Тогда кому мне себя продавать?