В голове плывёт от обрывков десятка мыслей. Тут бы сесть и привычно расписать всё последовательно, но мне нельзя оставлять ни одной материальной улики. Судя по тому, какое будущее мама пророчила Татке — моему положению она и вовсе будет не рада.

Дочь поступила на бюджет в МГУ и нате! Беременность…от первого встречного. По другому, ведь сейчас ей эту ситуацию, и не расскажешь. И в историю, что это судьба и любовь, та самая, что ни на есть настоящая, — она тоже навряд ли поверит.

Если ситуацию можно решить — мама решит. Очень хочется надеяться, что решение это будет не для неё, а всё же для меня. И во благо…

Захожу инкогнито в поисковик браузера и пытаюсь найти хоть какие ответы на сотни вопросов, что осаждают голову: как скрыть недомогания и внешние изменения, что есть, а что пить, на что стоит обращать внимание, а чем пренебречь, до какого срока возможен аборт?

Читаю, читаю, читаю. И впитываю как губка ту информацию, о которой прежде и думать не требовалось. Хмурюсь. Пытаюсь правильно высчитать срок. Мучаю открытый календарь и проставляю новую электронную дату. Без подписи. Просто указываю в середине весны одну из сверх важных супер задач. А до неё ещё несколько штук, в которые советуют прибыть на осмотры в больницу. Подсказал бы ещё кто, как мне подобное выполнить?

Закрываю все вкладки. Устало пялюсь в стену и набираю Татку. Отвечает. Практически сразу. А я лишь приветствую и понятия не имею как начать разговор дальше.

Слёз уже нет. Да и не проливались они вовсе. Есть… Недоумение. И непонятки. Сплошные непонятки. А ещё… Недоверие, что внутри меня теперь есть что-то большее, чем просто я. Частичка. Того, кого так хочу хотя бы увидеть…

— Мирка, что не так? — голос подруги играет нотками беспокойства и не ответить, что «всё». Так. Не так. Или как надо. Я сама ещё не поняла. Но «всё» — точно.

— Тат, ты знаешь кого-то из той компании? — мой голос звучит безразлично, а руки едва держат трубку. Устала. Просто устала. Слишком.

— Егорова знаю, — парирует сходу. Не уточняет о ком веду речь. — Это тот сивый, который поддакивал, что ты маленькая.

Пытаюсь припомнить и не могу. В мой фокус зрения тогда попали лишь те, что были приближены к Женьке.

— Контакты есть?

— Ну, адрес знаю, — выводит задумчиво. — У него отец с моим раньше работал, по детству в гости друг к другу ходили. Потом как-то сошло на нет, или у родителей, что не заладилось. С тобой сходить? Этот засранец хоть и терпеть меня не может, но всё же.

— Ты, итак, для меня много делаешь, — вздыхаю, не решаясь озвучить большего, а внутри циклично бьётся мысль: «а вдруг это ошибка?»

— Тат, скинь мне его адрес, окей? Надо поговорить, пока я не уехала.

— Конечно. Сейчас, — отзывается с нотками облегчения. — Он на тебя и взъелся то тогда из-за меня. Один на один может не будет такой свиньёй и что-то расскажет. Только у меня ни номера нет… А ещё он мог съехать от родителей, Мирк. Может тогда лучше я с тобой? Вдвоём проще караулить?

— Как его зовут?

— Тим. Тимофей Егоров.

— Если не застану его сегодня, то воспользуюсь твоим предложением о засаде.

— Мирка-а-а? — тянет Татка в очередном беспокойстве. — Ты как сама то? Нормально?

— Не знаю, — парирую честно. — Скорее да, чем нет. Пытаюсь понять.

— Напишешь как что?

Вздыхаю и обещаю:

— Напишу.

Отбрасываю телефон в сторону. Достаю наличку, чтобы хватило еще на пару коробок и мысленно строю маршрут, где ещё можно закупиться проверочными тестами, чтобы точно знать результат, перед походом к знакомому Скворцовой.

Стопорюсь рядом с зеркалом. Накрываю плоский живот ладонью. Смотрю на неё без отрыва. Никаких изменений. Ни вибрации под пальцами, ни каких-то дополнительных ощущений.

— Эй, — шепчу тихо. — Дай мне знак. Покажись как-то чтобы поверила.

Ничего. Только пульсация моего сердца. И не понятно, бьётся ли параллельно частичка того, что принадлежит Женьке?

Кофта. Ботинки. Капюшон на голову. Две аптеки на разных концах квартала.

До прихода родителей ещё достаточно времени, а я вновь читаю инструкции, чтобы не пропустить и малейшей фатальной детали. Чтобы не запороть результаты и не сводить себя с ума разными думами.

Шестой день задержки. Может сбой? Нервы?

Выполняю алгоритм сразу с двумя кусочками пластика. Раскладываю рядом. Зажмуриваюсь, считая секунды.

Открываю глаза, упираясь в олицетворение безысходности. Теперь полосок уже не две. Они яркие. Алые. Их четыре.

Два теста, как клоны, показывают одинаковый результат. Верь — не верь, а придётся.

Закрываю глаза руками и неминуемо ною. Накатывает. Осознанием «осознания». Пока ещё без ощущений и прочих эмоций. Просто, как термином.