Спустя неделю

Мира

— За тебя, — гордо провозглашает Скворцова во всеуслышание. — За твоё поступление, Мирка! За твоё возвращение к нам! И вообще за то, что ты большая умничка и быстро пришла в себя после минувших событий, — науськивает уже шепотом, обнимая меня, перед тем как выпить на брудершафт первую «поучительную».

А пьем мы водку. Как и предрекала до этого Татка. Или грозила. Причина и следствие уже не важны.

Я поступила. Да. Приказ о зачисление в университет опубликовали раньше положенного срока.

Я смогла, прошла на бесплатное. И в строй компании бывших одноклассников вернулась тоже. Всё так.

Только в одном Татка заблуждается: я не пришла в себя. До сих пор. Я далеко не большая умничка. Мне везде перед глазами мерещится Женька. Я на каждый спам звонок отвечаю с замиранием сердца. Жду хотя бы его дыхания в трубке. Или лёгкое, невесомое, принадлежащее только ему:

— «Ветерок, я соскучился».

Подношу рюмку к лицу. Запах такой, что буквально сносит с одной секунды. Слизистую носа обжигает так, что начинаю дышать ртом, а Татка подталкивает мой локоть вперёд и упрямо твердит:

— Пей! Не дыши и не грей! Хуже будет!

Опрокидываю в рот полный глоток. Глаза выпирают из орбит быстрее, чем успеваю проглотить содержимое, задержавшееся во рту. Всё горит, словно от чистого спирта. Всё немеет, болит, колет.

Горло, пищевод — я ощущаю все внутренности, которые ошпаривает огненной лавой!

Подруга лезет с объятиями и поздравлениями, а я едва сдерживаю порыв ежесекундно вернуть исходное пойло наружу.

— Отойди, — прошу не своим голосом. Затыкаю ладонью рот.

Взрослая, большая, ага. Именно эти аргументы пошли бы в оправдание перед мамой, когда бы я в подпитии вернулась домой.

Но нет. Алкоголь не моё. Надо искать новый вид антидепрессанта.

Чувствовала же на интуитивном. Не стоило даже и проверять! Вестись на многочисленные уговоры.

Едва успеваю выбраться из объятий Скворцовой и скрываюсь с места в быстром старте. Пролетаю пару метров к кустам и физически ощущаю что такое выворачивание наизнанку.

Спирт вновь обжигает горло. Но теперь уже точно, раз и навсегда убеждает: пить я не буду. И вообще больше никогда не рискну глотать что-то в подобном диапазоне градусов.

— Фа-а-а-ак, — тянет у уха подруга и поддерживает от лица мои волосы.

Большой вопрос: как и когда она успевала оказаться рядом? Я ничего и никого не слышала в этот момент. Словно попала в очередной вакуум из которого только решила выйти. Люди вокруг вновь словно вымерли.

— Ты как, Мирк? — шепчет с опаской. Руки горячие. Или меня слишком колотит?

— Норм, — хриплю, сбитым горлом. Ощущение такое, будто изнутри сняли целый слой ткани, а не просто тщательно вывернули и вернули обратно.

— Зайка, прости, — стонет подруга. — Кто ж знал, что ты у нас настолько нежная. Я же тебе налила на один глоток всего. Чтоб с почином. Нельзя было вдыхать…

— Тат…, — проговариваю коротко, а голова идёт кругом. За день, как и все предыдущие, особо не ела, вот желудок и взбунтовался, оголив перед всеми своё скромное содержимое.

Тем временем кто-то уже даёт мне воду, кто-то салфетки, а кто-то поучительно забрасывает советами как надо пить и с чего начать следующий раз.

Нет сил противостоять. И затыкать тоже. Слушаю. Позволяю довести себя к лавочке. Приткнуть к спинке. Оставить в покое.

Позывы уходят. В голове чуть проясняется. Сижу и пялюсь в одну точку. Стараюсь ни с кем не разговаривать. Просто дышать.

Кое-как прихожу в себя. Боковым зрением даже вижу движение слева. Четверо. Вроде. Ан нет. Есть и ещё мужские фигуры. Прослеживаю только ради того, чтобы поймать фокус и проанализировать своё состояние.

А потом натыкаюсь на один профиль, что также въелся в память с того самого дня: парень с которым болтал Женька перед тем, как подойти ко мне ближе. Тот, кто предупреждал и отговаривал его от этого шага. Тот, кто меня откуда-то знает. Или отца. Или маму. Знает то, чей дочерью я являюсь. И то, как меня растили, особо не выпуская…

Ф-ф-ф… Филатов? Или что-то подобное. Не могу вспомнить имени. Было ли произнесено? А в это время он проходит на расстоянии пяти метров. Полу боком смотрит на меня и, кажется, даже кивает в подобие немого приветствия.

Рефлексивно порываюсь привстать, но он уже оборачивается к своей компании, говорит о чём-то, смеётся. И мне остаётся только гадать: он меня узнал сейчас? Вот в таком состоянии. Он мне кивнул? Или показалось? Он в курсе наших отношений с его другом? Или…?

— Мирка, ты как? — склоняется надо мною подруга.