Меня откинуло назад. Рёбра взвыли, дыхание сбилось. Он шагнул вперёд — попытка захвата. Я рванулся в сторону, ухватился за его локоть, резко опустился вниз — рывок. Ушёл из-под атаки, оставив в воздухе лишь тень.

Он начал менять ритм. Бросался вперёд, давил корпусом. Дважды я уклонялся в последний момент, однажды — не успел.

Прямой в плечо. Звон в ушах. Нога подворачивается. Я падаю, но сразу катюсь, уходя от удара сверху.

Пыль, жар, боль.

Поднимаюсь.

Он всё ещё спокоен. Дышит ровно. Я — уже реже. Надо менять тактику.

Я сближаюсь резко, без подготовки — три удара в паховую зону, потом — левый бок, правый бок, локтем в грудь. Он отпрыгивает назад, впервые.

Я иду следом.

Боковой справа — он блокирует. Разворот — я ухожу под руку, бью в колено.

Он сгибает ногу, но не падает. Зарычал. И — впервые — ударил вслепую.

Попал.

Моё зрение на мгновение вспыхнуло белым. Его кулак рассёк скулу, я пошатнулся. Он замахнулся снова — я обхватил его руку, шагнул вперёд и… ударил плечом под грудную кость. Затем — серией коротких ударов по печени.

Он зарычал — и поднял меня над землёй.

Бросок.

Я ударился о землю спиной, зубы клацнули.

Но в этот момент я почувствовал — он устал.

Немного. Но устал.

И я встал.

Скорость. Это всё, что у меня было.

Я начал действовать быстрее, резче. Прямой — блок, уклон, локтем в челюсть. Боковой — по ребру. Прыжок — по внутренней стороне бедра. Потом снова — уклон, атака, отступление.

Он не успевал. Его удары всё ещё были опасны, но уже не точны.

Через пятнадцать минут такого давления он впервые сделал шаг назад — не по тактике, а от неуверенности.

Я пошёл вперёд.

Левый кулак — в висок. Правый — в живот. Разворот — пяткой по колену. Он упал на одно колено. Я шагнул вперёд — обхватил его шею локтем, подтянул к себе, перекрыв дыхание. Он захрипел, рванулся… и застыл.

Через двадцать секунд он опустил ладонь на землю.

Сдался.

Я отпустил.

Он упал на бок, но уже не вставал. Жив. Дышал.

Я стоял, задыхаясь, с ободранными костяшками и трещащими рёбрами, но победил. Без магии. Без доспеха. Без чуда.

Просто — победил.

Аррах-наз встали. Их старейшина вышел на арену, поклонился мне и что-то произнёс на своём гортанном языке.

Марина перевела позже:

— Он сказал, что теперь ты воин их крови. И что Земля — достойна разговора.

Когда я вышел с арены, у меня всё ещё звенело в ушах. Кулаки гудели, как будто внутри поселился рой ос. А перед глазами — лица. Люди. Земляне. Кричали, хлопали, махали, кто-то даже пытался вручить мне бутылку с надписью "Энергоудар: теперь с ментальным шиповником!"

Я шел сквозь толпу молча. Без триумфа, без позы. Просто знал, что сделал то, что нужно было сделать. Иногда этого достаточно.

Марина стояла в стороне. Скрестив руки, наблюдала за мной с той самой полуулыбкой, которую я помнил — смесь иронии, гордости и, как ни странно… облегчения.

— Хорошая работа, — сказала она, когда я подошёл ближе. — Они уходят. Подписали всё, что нужно. Пока что — мир. А дальше посмотрим.

Я лишь кивнул.

— Тогда пора собираться.

Экспедиция готовилась быстро. Времени, как обычно, не хватало. Синдикат подтвердил, что стабильность трёх древних городов — временная. Если не пройти в них сейчас, доступ может закрыться на годы. Или насовсем.

— Мы пойдём вдвоём, — заявила Марина, глядя на карту. Мы с ней и два земных офицера сидели за столом в штабе, окружённые хламом, планшетами, пустыми чашками и картами энергетических потоков.

— Синдикат распределил ключи, — продолжила она. — Каждому крупному союзнику по два обычных и один эпический. Это значит, что в первый круг городов войдёт двадцать пять человек — это максимум, что пропускает ключевой контур. А во второй — только трое. По числу эпических ключей.

Я молча смотрел на карту. Маршруты, зоны риска, обломки старых цивилизаций. Всё это уже не казалось фантастикой. Я видел руины. Видел, что там осталось. И знал — даже верхний слой может содержать что-то действительно важное.

— Ты не хочешь остаться с основным отрядом? — спросил я.

Марина усмехнулась.

— Нет. Я иду с тобой. Я уже получила допуск. Земле нужны не только артефакты. Нам нужны знания. Любые. Даже поверхностные. Мы не можем позволить, чтобы кто-то другой схватил всё первым.

Я пожал плечами.

— Не мешай.

— Это ещё кто кому мешать будет, — фыркнула она. — Но прежде чем мы нырнём в очередную дыру, надо разобраться с одним вопросом.

Она перешла на более спокойный, почти деловой тон: