– Зачем это?

– Не дашь - я с тобой не пойду за птицей, - беззастенчиво шантажирует его перевертыш.

Нож он демонстративно прячет в карман, и Ваня подходит к столу, протягивая руку. Перевертыш и правда не бросается, только аккуратно кладет его ладонь на баночку, давая крови стекать вниз, и пододвигает Ване стул. Кровь стекает медленно, по капле, рана совсем не глубокая, и им придется долго ждать, чтобы набрать хоть пипетку.

– Не ныл бы так - было бы быстрее, - недовольно цокает языком перевертыш.

Он еще и смеет быть недовольным. Ваня открывает было рот, но не находит слов, чтобы отчитать его.

– Сделай мне еще чай, - вместо этого он говорит.

Как ни странно, перевертыш слушается, делает ему крепкий чай с сахаром, и Ваня медленно пьет его, пока капает кровь, неудобно держа кружку левой рукой. Когда крови набирается достаточно - достаточно на взгляд перевертыша, достаточно для чего?
– он отодвигает баночку из-под Ваниной ладони и небрежно накидывает на его руку подвернувшееся кухонное полотенце.

– Вот и всё. Ничего с тобой не стало.

Ваня не совсем уверен в гигиеничности такого способа и достает с полки новое, чистое полотенце, прижимая его к ране. Перевертыш рассматривает его в кровь в баночке, как примериваясь, облизывает губы, и на секунду Ване кажется, что сейчас тот приложится к банке губами - но он ставит её на стол и начинает тихо, монотонно бубнить на незнакомом Ване языке, похожем на украинский. Он улавливает отдельные слова, вроде "покров" и "корреляция", но может и ошибаться. Когда перевертыш открывает солонку и рассыпает вокруг баночки круг соли, Ваня не выдерживает.

– Ты что делаешь?
– он спрашивает.

Парень закатывает глаза, вздыхает - долго, тяжело, и Ваня вспоминает, что тот и сам не рад с ним быть.

– Ворожу. Помолчи.

На всякий случай, Ваня старается не прислушиваться - чтобы хоть в чем-то быть подальше от магических дел. Он больше не мешает, и перевертыш отодвигает уже рассыпанную соль и начинает читать своё заклинание заново, рисуя солью новый круг - возмутительным транжирством продукта. Бормочет он долго, без запинки, и в какой-то момент опускает руку в баночку, пачкая в крови пальцы. Ваня кусает язык, чтобы ничего не сказать на это, и только смотрит, как перевертыш рисует его кровью полосы на своих запястьях и лбу. Выглядит стрёмновато, и перевертыш закрывает глаза и сидит, не двигаясь, с минуту. Когда он открывает глаза и тянется через стол, хватая кружку с Ваниным чаем, Ваня решает, что уже можно спрашивать.

– Зачем?

– Следить за тобой там будут, что тут непонятного. Везде не могут, там - могут. А мне совсем не хочется, чтобы Салтан меня увидел. Если ты еще не понял, - едко добавляет он.
– Кощеева кровь сильная штука.

Это-то Ваня понял, но всё равно с трудом отводит взгляд от засыхающих буроватых полос на запястьях парня. Он плотно закрывает банку крышкой и хватает уже не такое уж чистое полотенце с Ваниной ладони. Ткань испачкана кровью, и перевертыш аккуратно складывает и полотенце тоже. Рана уже начала затягиваться, не кровит, и Ваня злится на него немножечко меньше.

– Куда мы пойдем?

– В парк, обратно. Я не успел осмотреться.

Перевертыш по-хозяйски роется в ящиках и достает пакет, складывая в него банку с кровью и полотенце. Где-то должен быть бинт, их аптечной лет пять назад занималась тётя, и Ване приходится снова перебрать каждый ящик на кухне, чтобы её найти. Бинт совсем новый, рана на ладони не пачкает, но неприятно щиплет и сковывает движения. Ване приходится перевязывать руку самому, придерживая бинт зубами - он хочет было попросить помощи, но перевертыш смотрит на него с настолько показной снисходительностью, что Ваня решает прекрасно справиться самому. Перевязывается ладонь левой рукой неудобно, и Ване приходится начинать заново несколько раз - под откровенно насмешливым, заинтересованным взглядом парня, словно смотрящего "В мире животных". Ваня устает настолько, что не находит в себе сил даже злиться - а еще нет и часа дня.

– Готов?
– как ни в чем ни бывало, спрашивает перевертыш.

Ваня не готов - никогда не был и не хочет быть готовым, но огромные джипы с бугаями из девяностых уже останавливались у его подъезда. У него есть много - слишком много вопросов, чтобы задавать их все, и он спрашивает то, о чем не может перестать думать:

– Это правда? То, что про неё сказал Салтан? Про Морану?

Он ждет, что перевертыш, как обычно, отмахнется от его вопроса - ничего не стоит прикинуться спешащим, не знающим, не понимающим, глухим. Но он отвечает, серьезно и коротко, и это пугает Ваню больше всего остального.

– Ага.

Если честно, он ожидал, что перевертыш разубедит его - должна же быть во всей этой истории хоть какая-то положительная сила.

– И про пить кровь?

– Особенно это.

Кажется, он не шутит - или шутит слишком тонко, чтобы Ваня понял. Может быть, шутит обо всем вообще, и, цепляясь за соломинку, Ваня спрашивает еще раз, уточняя - он успел прочитать кое-что в интернете.

– Морана, богиня мрака и холода?

– Хватить звать её по имени. Она может услышать.