– Ванюша, это лечится, Ванюша. Еще не поздно.

Пока тетя терзает Ваню, перевертыш берет его кофе и пьет, заедая вареньем с сосиской. Глядя на это, Ваня готов согласиться с тем, что у тёти Люды есть основания для подозрений. На шум из комнаты выходит Лешка, и, стоя в проходе на кухню, удивленно слушает тётю. Сообразив, о чем она, Леша смеётся.

– Да не, тёть, ну ты что. Какие наркотики, он не курит даже.

Тётя Люда хмурится, вздыхая, и еще раз подозрительно осматривает Ваню. Руки перевертыша она проверяет тоже, но безуспешно. О таком Леша врать бы не стал, и её немного успокаивают его слова.

– Почему же ты ушел из НИИ? Обижал там тебя кто?

– Да нет, я просто...
– всё еще ничего не придумывает Ваня.

Возможно, стоило разрешить работникам НИИ объяснить всё тете - какое бы ни было это объяснение.

– Он решил еще в несколько универов поступать. Там готовиться надо, Ванька не успевает с работой.

– Правда?
– строго щурится тётя Люда.

Ваня воодушевленно кивает, соглашаясь со всем, что Лешка предложит.

– Конечно! Мы с одноклассниками днем собираемся, готовимся... К экзаменам.

– На что же ты собрался поступать?

– Археология!
– выпаливает Ваня первое, что приходит на ум.
– Вдохновился. В НИИ.

Перевертыш отчетливо фыркает, допивает Ванин кофе и тянется к тётиной кружке. За это он получает по руке увесистой тетиной ладонью, и она еще раз придирчиво смеривает взглядом сначала Ваню, а потом его.

– Сейчас как раз утро. А ну-ка, пописайте в баночку. Ты и дружок твой.

Тетя достает из своей сумки несколько банок - подготовилась, наслушавшись Зину - и требовательно смотрит на них.

– Я не буду, теть...

– Писай, я тебе говорю.

Как ни странно, перевертыш не спорит - пожимает плечами, не вынимая изо рта сосиску, берет баночку и скрывается в туалете. Ему меньше всех интересно мнение тёти Люды, и это Ване придется слушать её возмущения, в случае чего.

– Да ты что, теть Люд...- заступается за Ваню Леша.

– И ты тоже пописай, хуже не будет. Или вам есть, что скрывать?

Скрывать им нечего, и, когда тетка упрется, с ней проще согласиться, чем упираться в ответ. Каждый из них закатывает глаза, посещает туалет и сдает тете баночку. Удовлетворенная результатом, тётя прячет банки в отдельный пакет и достает из принесенной сумки свежие, еще теплые, ватрушки. Ватрушек столько, что хватает на всех, хотя один перевертыш съедает три, и еще остается отцу и Гришке.

9.

Тетя уходит после завтрака - отпросилась с работы только на утро, Лешка еще раньше, на ходу дожевывая ватрушку - его ждут в мастерской. Ваня может представить, что он будет рассказывать свои ребятам весь день, на ходу придумывая красочные детали - как они, сражаясь, вырвали Ваню из лап мохнатых лешего, попутно соблазнив девчонку.

– Ну наконец-то, - вздыхает перевертыш, едва они остаются одни.
– Водка есть?

– Какая водка?

– Обычная водка. Не поверю, что у вас в доме нет водки.

Водка действительно должна где-то быть, и Ваня проверяет верхние шкафчики. Сам Ваня не помнит, но, рассказывали, что в первые годы после смерти матери отец пил до невменяемого состояния. Потом вырос Гришка, стало значительно лучше, и нет нужды выпивать или прятать весь алкоголь в доме. Пока Ваня роется в шкафчиках, перевертыш достает складной нож с множеством мелких инструментов и деловито перебирает их, осматривая на свет.

Ваня находит водку в дальнем углу, за банками с маслом, спускается со стула и ставит перед перевертышем наполовину полную бутылку. Тот выбирает в своем ноже тонкое лезвие, несколько раз пробует кончиком пальца и удовлетворенно кивает. Пробку от водки он выдергивает зубами, не выпуская ножа, не пьет и нюхает, морщась.

– Ватка есть?

– Какая ватка?
– всё еще не понимает Ваня, и не на шутку раздражается его капризности.
– Нет никакой ватки.

– Ну нет так нет, - ничуть не расстраивается перевертыш.

Он резко хватает Ваню за предплечье, дергает на себя, едва не роняя, и щедро поливает водкой его ладонь. Вонять будет на всё метро, как будто он только что выпил три целых бутылки, успевает расстроиться Ваня. Всего на секунду до того, как вскрикивает от боли - перевертыш режет его своим маленьким тонким лезвием, оставляя на ладони кровоточащую рану. Ваня отдергивается от боли, инстинктивно толкает его, прижимая к себе раненую руку, и даже не находит слов на такую подлость.

Перевертыш совсем не выглядит впечатленным его реакцией. Он деловито находит одну из оставленных тетей баночек, споласкивает сначала водкой, потом водой, потом снова водкой - трижды, как какой-то ритуал, ставит на стол и только потом жестом зовет к себе Ваню.

– Давай сюда руку.

– Еще чего.

– Давай, я тебе говорю.

Рука уже все равно порезана, и перевертыш протирает и складывает свой маленький нож. Вроде, больше не должен броситься, и Ваня делает к нему настороженный шаг.