— Где ключ? — обращаясь к Джо, пискливо спросил Джон Илд, когда они вместе с Элом пробирались к холодильнику. Он схватил Джо за плечо. — Дайте ключ, господин Чип.

— Ключ от энергоблока корабля, — объяснил ему Эл Хэммонд, — посмотри у Глена. Надо найти его до того, как поместим Рансайтера в холодильник — потом его уже нельзя будет трогать.

Обыскав многочисленные карманы Рансайтера, Джо нашел кожаный футляр для ключей и отдал его Джону Илд у.

— В конце концов, мы поместим его в холодильник? — спросил он раздраженно. — Хэммонд, ради Бога, помоги мне отнести его. Время уходит.

Вспомогательные двигатели ракеты с шумом заработали. Корабль мелко задрожал. Четыре инерциала дружно трудились у распределительного щита, но пока безуспешно, пытаясь запрограммировать устройство регистрации команд.

«Почему они нам позволили уйти?» — спрашивал себя Джо, пока они вместе с Хэммондом пытались установить вертикально мертвое, как им казалось, тело Рансайтера. Специальные захваты сомкнулись на бедрах и плечах Глена, удерживая его в этом положении. Кристаллики льда играли яркими бликами, ослепляя Джо Чипа и Эла Хэммонда.

— Я ничего не могу понять, — сказал Джо.

— Они оплошали, — заявил Хэммонд. — Просто не разработали плана на случай, если бомба подведет. Так же, как заговорщики, намеревавшиеся убить Гитлера: когда они удостоверились, что в бункере взорвалась бомба, все посчитали…

— Давай выйдем из холодильника, иначе и мы замерзнем, — прервал его Джо.

Он подтолкнул Хэммонда к выходу и последовал за ним. Очутившись снаружи, они задраили камеру.

— Боже, что за ощущение! Трудно понять, как эта среда сохраняет человеку жизнь, пусть даже в несколько ином смысле.

Они направились в головную часть корабля, но их остановила Фрэнси Спэниш. Ее волосы были опалены.

— Холодильник имеет систему связи? — спросила она. — Можем ли мы сейчас поговорить с господином Рансайтером?

— Нет, — покачал головой Джо. — У нас нет ни микрофона, ни наушников, ни протофазонов. Да и он еще не в полуживом состоянии. На связь с ним мы сможем выйти только вернувшись на Землю и поместив его в мораторий.

— Как же узнать, поместили мы его в холодильник вовремя или нет? — спросил Дон Дени.

— Придется подождать, — объяснил Джо.

— А вдруг в его мозгу произошли необратимые изменения, — Сэмми Мандо скривился и хихикнул.

— Не исключено, — подтвердил Джо. — Возможно, мы уже никогда не услышим голоса Глена и нам придется управлять «Корпорацией Рансайтера» без него, не забывая обращаться за советами к Элле. Не исключена передислокация нашей дирекции в Мораторий Любимых Собратьев в Цюрихе.

Он уселся на место, откуда наблюдал за четырьмя инерциалами, спорящими, как лучше управлять кораблем. Во всем теле он чувствовал неприятную тупую боль. Машинально вытащил из пачки мятую сигарету и прикурил.

Старая и высохшая, она рассыпалась в руках.

«Странно», — подумал он.

— Это из-за жары во время взрыва, — сказал Эл Хэммонд, наблюдавший за Джо.

— Мы постарели из-за него? — спросила Венди, выходя из-за спины Хэммонда и садясь около Джо. — Я чувствую себя старой. Твои сигареты тоже старые — после взрыва мы все стали старыми.

С огромным усилием корабль оторвался от поверхности Луны, волоча за собой соединительный туннель.

— Мне кажется, — сказал Джо Чип, — целесообразнее приземлиться в Цюрихе.

Он взял микроволновый аудиофон, входящий в состав роскошного оборудования люкс-корабля Рансайтера, и набрал номер Швейцарии.

— Если мы поместим его в том же моратории, где находится Элла, то сможем контактировать одновременно с обоими; их можно соединить при помощи электронной аппаратуры, чтобы они принимали совместные решения.

— Соединить протофазонически, — поправил его Дон Дени.

— Кто-нибудь из вас знает, как зовут директора Моратория Любимых Собратьев? — спросил Джо.

— Герберт какой-то, — припомнила Типпи Джексон. — У него немецкая фамилия.

— Герберт Шонхайт фон Фогельзанг, — поразмыслив минуту, отозвалась Венди Райт. — Я запомнила фамилию, господин Рансайтер рассказывал мне когда-то, что она означает: Герберт — красивая певчая птица. Я еще подумала тогда: вот бы меня так называли.