— Увы, это так. Мы сумели даже встречу с другой цивилизацией превратить в арену для борьбы собственных страстей. И мы так в них засели, что не видим опасности, к которой нас толкают. Но достаточно мы прикрывались этим абстрактным «мы», Ларсен. Здесь я и ты.

— Ладно уж. Скажи прямо, чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты помог мне помешать переселению, — ответил я ему. — Оно навсегда собьет нас с правильного пути. На Эйрене юсы начнут свой бесчеловечный эксперимент с переселенцами, а что из него выйдет, по крайней мере для нас обоих уже ясно. Он выроет непреодолимую пропасть между нашими цивилизациями. Юсы заслужат на сей раз совершенно обоснованно наши недоверие и ненависть. Наша вражда с ними будет вечной. Не говоря уже о вечном бремени предательства, которое будет тяготить нашу совесть, потому что мы оставили на произвол юсов столько людей под крайне безнравственным предлогом, что они неполноценные, ненужные…

— Но мы же должны прийти в себя, — Ларсен виновато опустил глаза. — Период в тридцать лет…

— Нет, — прервал я его, — не будет только тридцать. Существует способ, который закроет юсам доступ на Землю самое малое на два века. А Зунг непременно должен будет его применить, и то сразу же после переселения. Так что сюда действительно будут посланы только те, «неполноценные» люди. Никакие талантливые ученые-шпионы не прибудут, просто потому, что их работа не будет иметь никакого смысла. И твоя тоже.

— Хорошо. Допустим, что ты говоришь правду. Два века, однако, нечто достаточно соблазнительное…

— Соблазнительное! Да в течение всего этого времени, пока юсы снова не прибудут на Землю, человечество будет помнить этот величайший обман. И будет ожидать их как мстителей, будет жить в непрерывном кошмаре. А его развитие изменит свой прогрессивный ход и будет направлено всецело к подготовке будущей космической войны. Очень, впрочем, вероятной войны, потому что при следующей встрече юсы уже не будут только смущены и неспособны нас понять, как сейчас.

— Конкретнее, как ты хочешь, чтобы я тебе помог? — спросил Ларсен.

— Информируй своих шефов обо всем, что я тебе сказал. И сам сообщи, что ты против переселения. Я уверен, что ты послан на Эйрену главным образом за тем, чтобы составить непосредственное мнение о его целесообразности, так что твое слово будет много значить. А мое будет важКо для МБР, и Зунг таким образом будет прижат с двух сторон.

— Ага! Опять старые испытанные методы.

— Но уже ориентированные на новый перспективный результат, — уточнил я.

— Хорошо… Ну, скажем, мы этого добьемся. А потом? Кто возьмет на себя непосильную задачу мотивировать юсам отказ от договора? Тебе же известно, что Зунг его с ними заключил уже достаточно давно.

— Заключил, не спросив ни Корпус, ни Бюро, несмотря на то, что должен был это сделать, а в таком случае договор недействителен.

— Недействителен по нашим понятиям, Симов, но не для юсов. Зунг — наш официальный представитель, и для них имеет значение их прямая договоренность с ним, а не то, какие он взял на себя обязательства и выполнил ли их.

— Я попытаюсь им доказать, что аннуляция договора и в их интересах.

— Попытаешься, — Ларсен напряженно всматривался в меня. — Сам говоришь: попытаешься. А если не выйдет?

— Придется рисковать. Только тогда у нас будет реальная перспектива выиграть. А если примиримся с переселением, проигрыш нам гарантирован на сто процентов.

Он резко выпрямился, но этим движением, видимо, сразу израсходовал весь свой порыв к решительным действиям, потому что уже в следующий момент прислонился к стене, и черты его лица обрели выражение непреодолимого пессимизма.

— Нет, ничего уже нельзя изменить, — он скрестил руки на груди, словно символически подсказывая мне, что остается делать. — Абсолютно ничего.

— Ничего? Если пошлем подробные доклады, я в МБР, а ты Корпусу…

— Напоминаю тебе, Симов, доклады отсюда идут только нешифрованными и попадают только к одному человеку — Зунгу.

— И все же выход есть. Я вернусь на Землю и лично буду защищать нашу позицию.

— Это невозможно. Именно в тот день, когда ты вылетел на Эйрену, Зунг договорился с юсами не принимать без его категорического согласия никаких пассажиров на Землю. Они меня официально уведомили об этом.

«Дженетти!» — подумал я с болью. Он хотел мне помочь, а на самом деле… Именно из той пленки, о которой ему доложили в самом конце нашего разговора, Зунг понял, что Фаулер и Штейн были людьми МБР. И понял, или, по крайней мере, предположил, при каких обстоятельствах они были убиты. Поэтому и поспешил договориться с юсами.

— Ясно, — сказал я. — Зунг превратил всю эту планету в тюрьму — для всех нас. Но на сей раз я найду лазейку.

— Какую?

— Наши доклады дойдут до места назначения. Через…моего юсианского единомышленника.