Я сделал два-три шага. Потом остановился — меня обожгла неприятная мысль, что логика все-таки изменила мне и сегодня. Я вновь повернулся к Ренделу.

— Как раз перед вылетом с Земли я разговаривал с Зун-гом, — сказал я, — и он вроде бы все еще не знал, кто и по какой причине убил Фаулера и Штейна. Кажется, он даже не был уверен, идет ли речь об убийстве или о несчастном случае, связанном с самой планетой.

— Он и теперь едва ли уверен, — ответил Рендел. — Со дня убийства Ларсен сам составляет все наши заявки на Землю, а у меня нет другой возможности послать информацию.

— Но как видно, это тебя нисколько не тревожит, — мрачно заметил я. Но не считаешь ли ты, что неведение человека в такой решающий момент, как сейчас, может оказаться очень опасным?

— Будь спокоен, комиссар, — с вопиющим притворством улыбнулся мне Рендел, — скоро он узнает все. И об исследованиях Штейна, и о твоих «фактах». И скоро прибудет сюда. И то по просьбе юсов. Да-да, Симов! Они его попросят, и очень скоро. Так что не беспокойся и о моей «телеграмме». Ты сможешь лично ему ее вручить, вместе с переводом, конечно.

И неожиданно резко нажав на педаль газа, Рендел направил джип обратно к биосектору.

Вернувшись в «Хижину», я предпринял — в который раз уже сегодня — попытку связаться с Вернье. Прятался ли он от меня? Или работал? И что он делал в этом загадочном бункере? Но делать нечего, пришлось самому заняться его поисками. Но прежде, чем приземлить рейдер около координационного узла, я решил еще раз с высоты осмотреть Дефрактор. Действительно, в его внешнем виде было что-то подозрительное. Нельзя было найти рационального объяснения шести бронированным контейнерам, связанным с N-ускорителем посредством плазмопро-водной трубы. Было бы значительно более экономно, да и более удобно, если бы вместо них использовался один общий резервуар.

Подключенных к блоку основного коллектора инверсоров вроде было больше, чем необходимо. Базовая энергетическая станция по непонятным соображениям была окружена двойной силовой стеной. А в герметической конструкции на крыше технологического зала даже предохранительные вентили бросались в глаза своими аварийными дубликатами.

И все же самое большое недоумение вызывала кольцевая антисейсмическая система — я не мог понять, зачем израсходовано столько материалов и труда для постройки ее высоких почти десятиметровых башен, учитывая, что почти все ее сооружения, естественно находятся под землей.

Остановив рейдер перед самой близкой из этих башен, я вошел в нее. Наверх в ней вела узкая винтовая лестница с железными перилами, какие сегодня можно встретить только на самых старых морских маяках. Она доходила до небольшой кабины, где, как я предположил, должна была бы быть какая-то аппаратура, так как нигде вокруг ничего подобного не было видно, но я, конечно, не поднялся проверить, так ли это. Меня интересовало, что в шахте под башней — ведь именно там должны были быть сейсмические девиаторы. Я спустился вниз на очень примитивном грузовом лифте и сейчас же наткнулся на них… Только они вообще не были смонтированы! Лежали в металлических ящиках, как были присланы с Земли, и никто не потрудился даже сорвать с них многочисленные пломбы и печати.

Без лишней суеты я вернулся наверх. И только собрался направиться к выходу из башни, как услышал чьи-то торопливые шаги. Я подошел к лестнице, как будто только что спустился по ней. В следующий момент в помещение вошел Вернье.

— А, Симов! — воскликнул он. — Ищешь что-нибудь?

Он старался перевести дыхание, чтобы не чувствовалось, что он сюда бежал.

— Искал тебя, — ответил я, — но по пути зашел рассмотреть эту башню.

— А я случайно видел, что ты приземляешься здесь и… Знаешь, как встревожился!

— Но почему? — притворно удивился я. — Ведь пробные испытания начнутся завтра.

— Завтра, завтра, — пробурчал недовольно Вернье, — ну а если бы решили провести какие-то последние предпусковые проверки?

— Сказать по правде, мысль о последних предпусковых проверках антисейсмической системы мне и в голову не пришла. Я даже и не предполагал, что они вообще возможны.

Вернье понял, что он переоценил мое невежество, и сделал попытку внести коррективы.

— Дело не в системе, Симов, а в принципе… Существуют правила безопасности и их нужно соблюдать.

— Извини меня, Вернье, — сказал я, и он тотчас великодушно махнул рукой.

Мы вышли на улицу.

— На меня произвело впечатление, что сегодня почти все роботы заняты у вас на работах здесь, — подкинул я ему.

— Да по-другому нельзя. Последняя финишная прямая, так сказать.

— По существу, Дефрактор вроде бы полностью дело их рук. Я имею в виду исполнение работ. А недавно я узнал, что на Земле вы получили инструкцию не очень-то им доверять.

И удивляюсь, как же вы ее здесь выполняете?