— Наивные ли? Ведь если мы оставим их на Земле, они ее затопят этими «творениями»! А среди них есть и такие, каких ты и во сне не видел, а я… я видел, даже на себе ощущал их действие! Да взять хотя бы роботов, ты представляешь, что было бы, если бы юсы их размножили тысячами, миллионами!

— И что будет? Юсы станут воевать с нами? С их помощью? Уничтожат нас? Если бы юсы хотели этого, они бы не, занимались «роботами» и «эйфорией», Рендел. Не этого они хотят. И не из какого-то хорошего отношения к нам, а знаешь, почему? Из любви и заботы о самих себе. Они поняли, что окончательный провал наших отношений будет иметь для них очень тяжелые последствия…

— Твои утверждения крайне произвольны, — нервно развел руками Рендел. — Ни Зунг, ни кто-либо из его подчиненных не допускает, что нас начнут уничтожать физически. Они решили уничтожить человеческое в нас. Переделать нас, погубить наши души! Ты должен был бы наконец это понять!

— Я-то понял, — медленно произнес я. — Но они этого не поняли, вот в чем беда.

Наконец Рендел посмотрел на меня более внимательно. После чего, однако, поторопился надеть очередную маску-на этот раз маску демонстративного скептицизма.

— Неужели? И как ты пришел к такому выводу, комиссар Симов? Не объяснишь ли мне…

— Нет. Ты только что доказал мне, что совершенно бесполезно что-либо тебе объяснять. Теперь я просто хочу, чтобы ты запомнил несколько фактов и при первой же возможности передал их своему шефу. Может быть, хоть он проявит достаточно здравого смысла, чтобы осознать их значение. Вот слушай: то, что мы с полным основанием рассматриваем как переделку, сами юсы воспринимают совсем по-другому. Настолько по-другому, что они это обратили против самих себя…

— Подожди, подожди! Против них самих себя… в каком смысле?

— В буквальном. Они стремятся к конвергенции двух наших разумов, наших эмоций. Они вбили себе в голову, что только так могут установить контакт с нами. Что мы сумеем понять друг друга, только если и они, и мы станем… Черт знает чем!.. Чем-то средним между людьми и юсами.

— Реакция Рендела превзошла мои самые пессимистические ожидания: он рассмеялся. И его смех был для меня самым правдивым ответом.

— Ты думаешь, что после того, как осуществится заселение Эйрены и вы разрушите их хрональные центры на Земле, все будет в порядке. Но почему ты не попытаешься представить, что последует дальше?

— Время последует, Симов. Более двух веков нашего только человеческого времени!

— А здесь? А переселенцы?

— Неизлечимо больные, преступники и сумасшедшие. Пусть те осуществляют свою «конвергенцию» с ними!

— Но если действительно случится что-то подобное, то ведь это в конечном счете может отразиться и на нас. Или тебе все равно, что будет после упомянутых двух веков?

— Не имеет значения, безразлично мне или нет. И вообще, неужели ты воображаешь, что твои… гм… весьма сомнительные факты дают нам какие-то новые шансы?

— Наоборот. Шанс у нас только один — исправить ошибки…

— Ошибки юсов? Чтобы мы их исправляли?

— Да. Мы, все мы, хотя за эти ошибки ответственность несете только вы — Зунг и его присные. Вы сразу, когда юсы только появились, создали вокруг них атмосферу фальши и угодничества. Показали им наши жалкие, уязвимые стороны…

— А вот ты хочешь показать им другую, великую и неуязвимую, — с сарказмом вставил Рендел.

— Именно так! Я и еще многие, подобные мне. Мы им покажем, что в этот раз они играют с настоящим огнем. Который действительно может их переделать. Единственно их! Потому, что их полипланетарная система, звездолеты и всякие разные конструкции еще не гарантируют духовного превосходства.

— Духовного — нет. Но чтобы стереть нас с лица Земли, они вполне годятся. Особенно, если мы начнем исправлять разные «ошибки».

— Слушай, Рендел, — продолжил я спокойно, — глядя на тебя, скажу, что тоже гожусь, чтобы вот этими кулаками стереть тебя с лица земли. Однако же не делаю этого, а пытаюсь убедить тебя, заставить понять некоторые элементарные вещи. Как ты думаешь, почему я так поступаю?

Еще в самом начале моей реплики он автоматически хотел было схватиться за флексор, но сейчас вдруг весь покраснел — от гнева, от обиды, от стыда? Кто знает? Я продолжал:

— Вижу, что ты опять не понимаешь. А ответ мой будет так же прост: стерев тебя, я признаю полное свое интеллектуальное бессилие перед тобой. Стану пораженцем в собственных глазах. И кроме того, пока ты существуешь, существует и у меня хоть маленькая надежда, что рано или поздно я сумею разобраться даже и с тобой. И никто — ни человек, ни юс не столь безумен, чтобы самому лишать себя надежды, сколь бы малой она не была.

Я вышел из джипа, и прежде чем уйти, встретился взглядом с Ренделом. Как обычно, он был полон ненависти, но в нем будто бы виднелось некое колебание. Или начало колебания…