Акбар дал ей возможность успокоиться и затем сказал:

– Смею уверить вас, мадам, что никто здесь не собирается причинять вам вреда. Может быть, вы подойдете и присядете на ступени рядом со мной? Здесь вам будет гораздо удобнее, чем в вашем углу.

– Я не отдам оружия, - ответила она.

– Если оно придает вам чувство безопасности, оставьте его себе.
– Он по-доброму улыбнулся ей.
– Идите, - сказал он, протягивая ей руку.

Велвет чисто инстинктивно, сама не зная почему, доверилась ему, медленно выбралась из своего убежища и осторожно присела на длинную удобную подушку, брошенную на мраморные ступени у подножия его трона.

– Благодарю вас, милорд, - просто сказала она. В комнату молча вошел слуга, неся поднос, на котором стояли два кубка с охлажденным вином и блюдо с кусками какого-то сочного плода, который Велвет видела впервые. Низко поклонившись, он предложил поднос сначала Акбару, а потом ей.

– Что это за плод?
– спросила она. Он был светло-оранжевым и весьма соблазнительным на вид.

– Это дыня, - ответил Акбар, - очень хорошая и сладкая. Этот сорт мне специально привозят с севера, из моей столицы Лахор. Попробуйте кусочек, предложил он ей и взял один сам.

Следуя его примеру, она взяла ломтик и впилась в него зубами. Он был восхитителен и вместе с легким холодным вином быстро поднял ей настроение.

Когда она съела половину дыни и выпила вина, он начал ее деликатно расспрашивать.

– Скажите мне, мадам, - обратился он к ней.
– вы не португалка и не француженка, хотя и говорите на этом языке. Где же ваша родина?

– Я англичанка, милорд, - ответила она ему, изящно слизывая сок дыни со своих запачканных пальцев, и вдруг осознала, как грязны ее руки, особенно ногти.

Акбар был мужчиной, который всегда замечал все вокруг, и его развеселила эта типично женская реакция, проявленная ею среди всех ее треволнений. Он пока так и не разобрался, как же она выглядит под слоем грязи и спутанными волосами, но одно он разглядел сразу, когда она взглянула на него: черты лица у нее прекрасные, а глаза - цвета изумруда.

– Так, значит, вы англичанка, - повторил он, и она кивнула.
– Несколько лет назад у меня здесь побывало несколько англичан. Они привезли мне письмо от вашей королевы. Она правит до сих пор?

– Да, милорд. Королева Елизавета все еще правит и, с Божьей помощью, будет править еще долго. Королева - моя крестная мать, милорд! Экспедиция, о которой вы говорите, возглавлялась мистером Джоном Ньюбери и мистером Уильямом Хокинзом. Они и их помощники, ювелир по имени Лидс и Джеймс Сторн, художник, вместе с другом моей матери, лондонским купцом Ральфом Фитчем, покинули Англию, когда мне было двенадцать лет. О них ничего не было слышно с тех пор, как они высадились в Гоа. В Англии считали, что они погибли, - сказала ему Велвет.

– Трое из них добрались до моего двора несколько лет назад, приблизительно в это же время года. Художник женился на местной девушке и остался в Гоа, а остальных я знаю. Ювелира я взял к себе на службу, и он хорошо поработал на меня, пока не умер от лихорадки. Двое других покинули Фатхнур-Сикри, чтобы вернуться на родину, и больше я о них никогда ничего не слышал.

– Они еще не вернулись в Англию, когда я уезжала оттуда несколько месяцев назад, милорд, - сказала Велвет.

– Вообще странно, что троим англичанам удалось добраться до моего двора, сказал Акбар.
– А теперь скажите, как вы оказались здесь, мадам? Где ваша семья? Почему португальцы взяли на себя труд доставить вас ко мне? Вы понимаете, что они прислали вас мне в качестве подарка? Почему вы не прибыли, как соответствует вашему положению, в убранном драгоценностями паланкине?

– Португальцы не имели никакого права "дарить" меня вам. Я из известной семьи и пользуюсь благосклонностью королевы!
– Голос Велвет звенел от возмущения.

Очаровательно, подумал он. За всю его жизнь только мать позволяла себе повышать на него голос. Эта англичанка отличалась от всех женщин, которых он знал, и она все больше и больше занимала его.

– Не сердитесь, - успокоил он ее.
– Я просто хотел узнать, как вы попали сюда в таком, прямо скажем, позорном виде.

– Никакого паланкина с драгоценными камнями не было, милорд, ибо перед тем, как мы покинули Бомбей, хозяин каравана сказал, что надо торопиться и успеть до сезона дождей. Мне пришлось идти пешком, и единственной крышей над головой по ночам мне служила повозка. Две недели назад заболела моя камеристка, и они хотели бросить ее. Я не говорю по-португальски и не говорю на вашем языке, но я попыталась объяснить хозяину каравана все мое несчастье от возможной разлуки с Пэнси. Я визжала и кричала, я вцепилась в нее, все время повторяя "нет". В конце концов я предложила хозяину свое усыпанное драгоценностями зеркало в качестве взятки, и тогда они согласились положить ее в повозку. С тех пор я, как могу, пекусь о ней, но она очень больна, милорд. Есть у вас здесь доктор, который смог бы вылечить ее? Она - все, что у меня осталось.
– Голос Велвет дрогнул на этих последних словах.

Акбар дважды хлопнул в ладоши, и неизвестно откуда появился слуга. Властитель быстро и твердо что-то сказал ему, и тот, низко поклонившись, вышел из залы.

– О вашей служанке позаботятся, мадам, - сказал Акбар.
– Я приказал, чтобы ее осмотрел врач. Он сразу же сообщит мне, что с ней.

– Благодарю вас!
– воскликнула она, улыбнувшись. "Аллах!" - подумал он. Под всей этой грязью проглядывала редкая красота. Ему больше чем раньше захотелось выяснить, действительно ли она так прелестна.