– Как это похоже на португальцев, не научить ее хотя бы нескольким словам на нашем языке, - проговорил Властитель.
– Но, с, другой стороны, зная полное отсутствие у них тонкости ума, можно предположить, что они посчитали это несущественным - о чем может Великий Могол говорить с женщиной?

– Ты думаешь, она португалка?
– поинтересовался Рамеш. Акбар отрицательно покачал головой.

– Вряд ли они пошлют мне женщину своего племени, - сказал он.

– Святые отцы научили тебя их языку. Величайший. Ты не можешь поговорить с ней на нем?

– Да, мой старый друг, - сказал Властитель.
– Я выучил у святых отцов два их языка. Если эта женщина понимает хотя бы один из них, мы, может быть, сможем развеять ее страхи.

– А чего ей бояться?
– взволнованно спросил главный управляющий несколько обиженным голосом.
– Это цивилизованная страна. Наши культуры - мусульманская, буддийская, даже индуистская, с их кастовой системой - древние и освященные веками. Гораздо старше, чем европейские, и, уж конечно, более цивилизованные.

Акбар улыбнулся.

– Да, - согласился он, - но знают ли об этом сами европейцы?

Он повернулся к женщине, которая все еще в оборонительной позе стояла, согнувшись в углу. Никто этого не заметил, но он разглядел, как она дрожит. Но, кроме этого, не было никаких других признаков того, что она боится. Это заинтриговало его. Хотя он и слышал о том, что бывают храбрые женщины, сам с такими до сих пор не встречался. Ее глаза, умные, как он заметил, внимательно следили за разговором между ним и Рамешем, как будто она пыталась угадать свою судьбу.

– Вы португалка, сеньора?
– обратился он к ней на этом языке.

Она продолжала бессмысленно смотреть на него.

– Может быть, вы француженка, мадемуазель?
– спросил он, переходя на французский. Он увидел, как она облегченно вздохнула.

– Нет, монсеньор, я не француженка, но знаю французский язык, так как мои бабушка и дедушка французы, - ответила женщина. И вдруг по ее овальному лицу потекли слезы, оставляя грязные следы на коже. Она была в затруднении, что же ей делать. В одной руке она сжимала кинжал, другой держала прикрывавшую ее наготу накидку слуги. Наконец она подняла руку с оружием и тыльной стороной ладони вытерла слезы, еще больше размазав грязь по лицу.

– Почему вы плачете?
– мягко спросил Акбар, найдя этот отчаянный, такой чисто женский жест обворожительным. Он ранил его сердце.

– Потому что, монсеньор, - всхлипывая, ответила она, - впервые за много недель кто-то заговорил со мной на языке, который я понимаю. У вас чудовищный акцент, но я разбираю, что вы говорите. Знаете ли вы, что это значит оказаться в незнакомом месте, без возможности общаться с окружающими людьми и не представляя, что с тобой будет дальше?

– Нет, - спокойно сказал он.
– Я не знаю, но если бы я оказался в подобном положении, то, наверное, был бы б напуган.
– Властитель видел, что женщина находится на грани нервного срыва, и, не желая пугать ее дальше, ласково спросил:

– Хотите, я отошлю всех этих людей, мадемуазель? Она кивнула, проговорив:

– Вы можете это сделать? Вы хозяин этого места?

– Да.

– Как вас зовут, монсеньор? Как мне обращаться к вам?

– Я Акбар, по прозвищу Великий Могол. Я властитель всех этих земель, мадемуазель. А вы кто?

Она горделиво выпрямилась, и он был удивлен ее высоким ростом.

– Я графиня Брок-Кэрнская, монсеньор, меня зовут Велвет Гордон.

– Вы голодны, миледи? Может быть, хотите пить?

– О да, милорд. Я хочу и есть, и пить. Так жарко! Властитель обернулся к своим людям.

– Оставьте нас, - приказал он им, - а ты, Рамеш, проследи, чтобы слуги принесли вина и фруктов. Эта женщина совсем никакая не злодейка, как ты вообразил. Насколько я понял, у себя дома она весьма высокопоставленная особа. Я подозреваю какое-то вероломство со стороны португальцев, и это бедное существо стало их жертвой.

– Значит, она португалка, Величайший?

– Нет, мой друг. Я еще не знаю, где она родилась, но она может говорить со мной на языке франков. Скоро я узнаю все, и тебе не стоит опасаться за меня. Она не представляет никакой опасности.

Рамеш кивнул. Властитель излучает какую-то магию, когда дело доходит до общения с людьми. Разве не он фактически в одиночку объединил эту огромную страну, которая на протяжении веков раздиралась на части воинственными группировками, натравливавшими семью на семью, соседа на соседа? Разве не он был первым мусульманским властителем, допустившим индусов в правительство и армию? Рамеш кивнул и вышел из зала, увлекая за собой остальных.

Велвет чуть-чуть расслабилась и быстро взглянула на человека, спокойно сидевшего, скрестив ноги, среди груды разноцветных подушек на возвышении перед ней. Она прикинула, что если он встанет, то окажется среднего роста, не намного выше ее, а она была довольно высокой для женщины. Он был красиво одет и усыпан драгоценностями. Под его легкой блузой она разглядела широкую, гладкую, мускулистую грудь, суживающуюся книзу, к тонкой талии. У него был золотистый цвет лица, он был чисто выбрит, если не считать коротко подстриженных маленьких темных усиков. Брови у него были тонкие и черные; его блестящие глаза тоже были черные, немного раскосые, что выдавало присутствие в нем монгольской крови. Широкий лоб, тонкий, слегка коротковатый нос, а под левой ноздрей маленькая родинка размером с горошину. У Властителя был чувственный рот, но общее выражение его лица оставляло впечатление спокойствия и чувства собственного достоинства.