Шрифт:
— Тогда не превращай, — спокойно сказала Марина. — Всё. Иди уже. Мы будем делать вид, что верим, что оставшаяся часть вечера пройдёт без экшена.
Остаток вечера действительно прошёл спокойнее. По крайней мере, для него.
В зале танцевали, смеялись, выпивали. Кто-то уже начинал петь в микрофон старые хиты, сбиваясь с тональности. Кто-то сидел на подоконнике, глядя на ночной город, и говорил другу, что не знает, что делать дальше.
Артём держался в стороне от центра событий. Он поговорил со многими — отвечал на поздравления, слушал истории. Улыбался, но где-то глубоко внутри всё ещё крутился тот момент: замах, пауза, голос, движение, удар.
В какой-то момент Лера подошла к нему.
— Ты в порядке? — спросила, глядя прямо.
— Да, — сказал он. — Почти.
— Я видела только конец, — сказала она. — Как ты увернулся и ударил. Честно, я думала, ты просто спрячешься или уйдёшь.
— Я тоже так думал, — признался он.
— Он сам виноват, — Лера подняла стакан с соком. — Но я понимаю, что тебе всё равно неприятно. Так что… — она задумалась, — давай просто пойдём и посмотрим, как Данила танцует. Это всегда повышает самооценку.
— Отличный план, — сказал он.
Они подошли ближе к танцполу, где Данила действительно пытался повторить какие-то движения из клипов. Получалось так себе, но с большим энтузиазмом.
— Видишь, — прошептала Лера, — если бы не ты, мы не увидели бы это. Надо же искать плюсы.
Он усмехнулся. Немного напряжение отпустило.
В общагу он вернулся уже ближе к полуночи. Родители с Егором уехали домой, Марина — на свой поезд. Они обнялись, пообещали созвониться.
— Не умри до завтра, — сказал Егор напоследок.
— Постараюсь, — ответил Артём.
В комнате Данила уже развалился на кровати, глядя в потолок.
— Я устал, — констатировал он. — Я поел, потанцевал, почти не подрался, и теперь хочу спать до осени.
— Ты не подрался вообще, — напомнил Артём.
— Я морально участвовал, — возразил Данила. — Слушай… — он приподнялся на локте, — если серьёзно. Ты как? Я видел, как ты его приложил. Это было… — он поискал слово, — убедительно.
— Нормально, — отозвался Артём, стягивая рубашку. — Ничего страшного.
— Ты говоришь так, как будто каждый день кого-то отправляешь в нокаут, — заметил Данила. — Ладно. Если захочешь поговорить — я рядом. А сейчас… — он зевнул, — сейчас я превращусь в овощ.
— У тебя это хорошо получается, — сказал Артём.
— Спасибо, — Данила закрыл глаза.
Свет в комнате они выключили. С улицы пробивался слабый оранжевый отсвет фонаря. За стенкой кто-то тихо смеялся, кто-то ругался, кто-то включил музыку, но ненадолго.
Артём лежал, глядя в потолок, который в темноте превратился в бесформенное пятно. Тело устало, но сна не было. Каждое мышечное волокно помнило эту короткую вспышку: напряжение, уклон, удар.
«Что это было?» — наконец спросил он сам себя.
И тут тишина внутри кивнула.
То самое странное состояние, когда сны и явь перемешиваются, накрыло его быстрее обычного. В темноте за закрытыми глазами вспыхнула знакомая схема: контур тела, столбцы параметров, мягкое мерцание линий.
Сила — стабильна.
Выносливость — в норме.
Реакция — подсвечена лёгким свечением.
Восприятие — плюс.
Нейрообработка — умеренно повышена.
Адаптация — активна.
Под «Реакцией» и «Восприятием» возникли маленькие пометки:
«Экстренная ситуация. Захват управления моторикой. Успешное уклонение. Контрудар с ограничением силы».
Потом — ещё одна строка, как отчёт:
«Цель: защита носителя. Угроза окружающим: минимизирована. Повреждения противника: допустимы».
Он выдохнул.
— Кто ты? — спросил он вслух, не открывая глаз.
Ответ прозвучал не голосом в привычном смысле, но достаточно ясно, чтобы он понял.
Система адаптации. Модуль. Инструмент выживания.
Слова в голове были как чужой интерфейс, переведённый на его язык.
— Ты… была там, в лесу? — спросил он тихо.
Подтверждение. Внедрение. Синхронизация продолжается.
Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— То есть ты теперь у меня в голове? Навсегда?
Пауза. Потом:
До окончания жизненного цикла носителя. Или до разрушения модуля.
— Замечательно, — прошептал он. — И можно было раньше предупредить?