«Нейроветка»:

— углублённая нейрообработка

— устойчивость к сенсорной перегрузке

— ускорение принятия решений

— повышение стрессоустойчивости

«Адаптивная ветка»:

— терморегуляция

— устойчивость к токсинам

— устойчивость к радиации (затемнено)

— перераспределение ресурсов при травме

Часть пунктов были серыми, нечёткими — недоступными.

— Ого, — выдохнул он. — Меню развития. Не хватало только подсказки «рекомендуется для вашего уровня».

Содержит ошибки, — спокойно сказал модуль. — Раздел «устойчивость к радиации» заблокирован из-за отсутствия соответствующих стимулов. Ряд функций пока недоступен. Процесс восстановления доступа продолжается.

— Радиацию я бы пока пропустил, — усмехнулся он. — С меня хватит леса.

Он какое-то время рассматривал пункты, ощущая одновременно азарт и опасение. Это было похоже на предложение: «Хочешь выжать из себя больше? Заплати болью».

— И сколько стоит, например, — он ткнул внимание в пункт «ускоренная регенерация тканей», — вот это?

Текущий запас ресурса недостаточен, — ответила система. — Для первичной активации нужен опыт, сопоставимый с тяжёлым повреждением.

— То есть, чтобы научиться лучше заживать, мне нужно сначала серьёзно пострадать, — мрачно подвёл итог он.

Верно, — без тени иронии подтвердила система.

— Логично, — усмехнулся он криво. — Жизнь, как всегда.

В этот момент зашевелился реальный мир.

— Ты с ума сошёл? — донёсся с соседней кровати хриплый голос Данилы. — Лежит, в потолок разговаривает. С кем? С богами матана?

Артём дёрнул плечом, словно его застукали за чем-то личным. Внутренняя картинка плавно погасла, будто кто-то выключил монитор.

Он повернул голову. Данила сидел на кровати, растрёпанный, с помятой физиономией, щурясь.

— Ты чего орёшь? — спросил Артём.

— Я не ору, — обиженно сказал Данила. — Это ты тут монологи читаешь. «Правило первое, второе…». Я уж решил, что ты клятву инженера произносишь.

— Репетирую договор с судьбой, — отмахнулся Артём, садясь. — Как ты?

— Я? — Данила задумался. — Внутри всё гудит, голова как барабан, ноги болят, но душа поёт. Значит, выпускной удался.

— Ты вчера прилично заливал, — напомнил Артём.

— Я вчера спасал свою психику от осознания, что теперь мне нужно искать работу, — серьёзно ответил Данила. — Не суди строго.

Он потянулся, хрустнув спиной.

— Слушай, — прищурился он, рассматривая друга. — Я, конечно, ещё наполовину сплю, но ты странный.

— Это не новость, — сказал Артём. — Что именно?

— Ты такой… — Данила махнул рукой. — Слишком спокойный. Как будто уже неделю медитируешь где-нибудь в горах. Ты вчера так вывернул этого придурка… ну, Коврова… а сегодня сидишь, как будто всё по плану.

— Не по плану, — ответил Артём. — Но смысла рвать на себе волосы нет. Декан уже прочитал мораль, родители — тоже.

— Мои родители прочитали мораль мне, — вздохнул Данила. — Что я слишком громко орал под их окнами. И что не надо петь песни, которых я не знаю, на всю улицу.

Он постучал себя по голове.

— Ладно, философию оставим, — сменил тему он. — Какие планы на сегодня? Я, конечно, мог бы пролежать трупом до вечера, но это не конструктивно.

— Мне надо к родным, — ответил Артём. — Они же не просто так приехали. И мама наверняка хочет ещё раз измерить мне давление.

— Она измерит тебе не только давление, — заметил Данила. — Ну да ладно. Передавай им, что я их уважаю, раз они такое чудо вырастили.

— Передам, — улыбнулся он.

Душ смыл остатки сонливости. Холодная вода бодрила, каждый поток по коже ощущался чуть яснее, чем раньше. Он ловил себя на том, что чувствует даже мелкие различия температур между струями.

— Ты хотя бы наслаждаешься тем, что устроила со мной? — мысленно бросил он внутрь, стоя под водой.

Оптимизация сенсорной обратной связи повышает качество существования, — тут же ответила система. — Вы лучше чувствуете своё тело, можете раньше замечать проблемы.

— То есть это не только для того, чтобы вовремя увернуться от кулака, — кивнул он. — Это приятно.

Приятность — побочный эффект, — уточнила система.

Он фыркнул.

— Ну хоть что-то у нас с тобой совпадает, — сказал вслух, выключая воду.