Он осторожно, как будто мог кого-то спугнуть, попробовал сосредоточиться не вовне, а внутрь. Не на звуках, не на ощущениях в мышцах, а на том тихом уровне, где последние дни всплывали схемы и таблички.

Тишина.

Пару секунд ничего не происходило. Потом — лёгкий, почти физический щелчок. Как будто кто-то включил тонкий внутренний экран.

Внутреннее пространство, которое он уже начинал узнавать, собрало форму.

Контур тела. Полупрозрачный силуэт, не идеально анатомичный, но понятный: голова, позвоночник, грудная клетка, руки, ноги. Внутри — мягкие световые точки: сердце, позвоночный столб, зона мозга. Слева — столбики состояний.

Сила — базовая.

Выносливость — выше средней, стабильная.

Реакция — повышена.

Восприятие — чуть выше нормы.

Нейрообработка — подсвечена ровно, вверху маленькая ступенька.

Адаптация — активна.

Под частью параметров — крошечные пометки. «Последние нагрузки», «стрессы», «коррекция».

Он невольно выдохнул.

— Ну здравствуй, — тихо сказал он в пустую комнату. — Раз уж ты всё равно здесь.

Ответ накрыл без звука, но отчётливо. Не слова, не голос в обычном смысле, а сжатая мысль, которая сама раскрутилась в понятную фразу:

Контакт. Связь стабильна. Носитель инициировал обращение.

— Носитель, — поморщился Артём. — Хреновое слово. Звучит, как «контейнер».

Функционально близко, — спокойно ответила система. — Вы являетесь биологической основой для размещения модуля.

— Спасибо, что напомнила, — он потер лицо ладонью. — Давай начнём сначала. Кто ты. Подробно. Насколько можешь.

Короткая пауза. Он почти почувствовал, как внутри кто-то листает повреждённый справочник.

Адаптационный кластер. Нейросоматический модуль. Основная задача — повышение выживаемости носителя в изменчивой среде через управляемую перестройку организма.

— Это я уже понял, — сказал он. — Чуть конкретнее? Что ты делаешь со мной прямо сейчас?

Мониторинг физиологических параметров. Коррекция работы сердечно-сосудистой и нервной систем. Анализ когнитивной нагрузки. Медленное перераспределение ресурсов с учётом предстоящих изменений образа жизни.

— Предстоящих… — он мотнул головой. — Ты про армию?

Вероятность прохождения срочной службы — высокая. Переменная среда, повышенная нагрузка (физическая, психическая, социальная). Риск травм и летального исхода выше, чем в текущих условиях.

— Ты это по повестке решила или как? — хмыкнул он.

По совокупности индикаторов: статистика региона, возраст, статус, полученная информация от самого носителя, — добросовестно отчиталась система.

Он замолчал. В голове отозвалось не только то, что она сказала, но как: сухо, логично, почти без запинок. Для разглючившегося мозга — слишком стройно.

— Ладно, — выдохнул он. — Тогда давай так. Если мы с тобой… застряли друг с другом до конца моего жизненного цикла, — он скривился, — надо установить правила.

Этический блок активен. Приоритеты могут быть скорректированы с учётом предпочтений носителя, — отозвалась система.

— Этический блок, — повторил он. — Даже так. Хорошо. Правило первое: без крайней необходимости не трогаешь мою моторикой. Никаких «я решила, что так лучше» и самовольных ударов. Поняла?

Пауза. Потом:

В экстренной ситуации времени на согласование не хватает. В критических случаях модуль будет вмешиваться независимо от вашего желания. Это условие неизбежно для выполнения основной задачи — выживание.

— Критические случаи — это когда мне в голову летит кирпич? — уточнил он. — Или когда меня кто-то словом задел?

Определение критичности можно уточнить, — неожиданно ответила система. — По умолчанию: риск серьёзного повреждения или смерти носителя в ближайшие три секунды. Возможно сужение списка триггеров до физически направленной угрозы.

— Вот, уже лучше, — сказал он. — Ты хотя бы слышишь. Тогда дописываем: критической угрозой считаем только прямой риск физического повреждения. Слова, оскорбления, даже если очень метко, — не повод. Я сам решу, когда кого послать.

Согласовано. Коррекция триггеров. Вероятность несанкционированного вмешательства в «словесных» конфликтах снижена.

От этого «согласовано» его немного передёрнуло. Слишком по-военному.

— Правило второе, — продолжил он. — Не лезешь в мою голову… в смысле, не переписываешь характер, привычки, память. Никаких «оптимизация эмоциональных реакций» без моего ведома. Я уже видел, как бывает, когда система решает, что человек мешает собственной эффективности.