Шрифт:
Но постепенно они начали смешиваться, как будто кто-то протягивает тонкую пелену между ним и воспоминаниями.
Он понимал, что это искусственно.
Что без модуля он бы мучился сильнее, честнее, по-человечески.
Но у него не было роскоши выбирать между «честно» и «выжить».
«Пять месяцев, — подумал он, проваливаясь в сон. — Всего пять. Выдержать. Вернуться. А там…»
«А там, — откликнулась где-то глубоко Эйда, — будет следующий уровень среды. Но до него ещё нужно дойти».
Он не стал уточнять.
Пусть пока у него будет эти пять месяцев как маленький горизонт, до которого и родные, и он сам вполне в силах дотянуться.
Снаружи, за стенами казармы, гудела ночь.
Где-то далеко, на границах и над морями, уже шли другие операции, крутились другие рои, падали другие люди.
А здесь, втиснутые в свои койки, несколько десятков срочников, которые ещё недавно были просто школьниками и студентами, дышали в унисон.
Глава 16
Тринадцатый месяц службы подкрался не как дата, а как ощущение.
Где-то в середине зимы Артём поймал себя на том, что перестал считать дни до дембеля по привычке, по календарю. Вместо этого голова оперировала другими отсчётами:
— сколько времени прошло с первой боевой;
— когда в последний раз звонил домой;
— сколько новых тренировочных сценариев добавили в VR;
— сколько ночей подряд без криков в казарме.
Пять месяцев до конца спецподготовки сжались в плотный, вязкий ком.
Не «почти свобода», а «ещё хрен его знает, что успеет случиться».
Утро началось с морозного воздуха и мерзкого звука сирены, которая выдернула из полусна так, будто кто-то ногой в грудь дал.
— Подъём, детский сад! — заорал Старший, пробегая по проходу между койками и стуча по железу штык-ножом. — На планёрку бегом, морды не умывать, всё равно страшные.
Казарма ожила:
— мат,
— шуршание одеял,
— звон железа,
— сухой кашель тех, кто под простудой, но в санчасть не пошёл.
Артём сел, скинул ноги на холодный бетон.
Организм отреагировал привычно: сердце ускорило ритм, кровь пошла быстрее, мышцы под кожей откликнулись лёгкой вибрацией.
Эйда коротко отметила:
Параметры в норме. Накопленный адаптационный ресурс: 17 единиц.
«Мало», — хмыкнул он мысленно.
После первой операции был всплеск: и за счёт тяжёлой нагрузки, и за счёт ранения, и за счёт постоянных тренировок. Потом всё стабилизировалось. Система перестала выдавать по десять очков «просто за то, что ты жив». Приходилось реально выжиматься.
Ночью он, ворочаясь, всё-таки решил: пора обновлять настройки, а не копить, как жадина.
Сейчас, пока мозг ещё не до конца вылез из сна, Эйда аккуратно подсунула интерфейс:
Сила: чуть выше нормы.
Выносливость: высокий уровень.
Реакция: повышенная.
Восприятие: плюс к периферии, минус к «розовым очкам».
Нейрообработка: стабильный повышенный уровень.
Адаптация: хорошая, но без экстремальных веток.
Резерв: восстановлен.
Доступные улучшения:
— усиление боевого анализа (подмодуль «баллистика»);
— углубление контроля боли;
— увеличение микрокапиллярной сети (поддержка выносливости и регенерации);
— начальная ступень «адаптации к высокоэнергетическим воздействиям».
Последний пункт звучал так, будто его придумал сумасшедший физик.
«Высокоэнергетические воздействия — это как, когда по тебе молния, лазер или орбиталка?» — спросил Артём.
Близко.
Эйда сдержанно ответила:
Расширение диапазона переносимых температур, перегрузок, ударных волн, избыточного давления. Частично — подготовка тканей к быстрому и сильному повреждению.
«То есть к тому, чтобы меня очень сильно ударило чем-нибудь большим и тяжёлым?»
И выжить.
«Не внушаешь оптимизма, подруга», — подумал он. Но отметку себе поставил.