Артём увидел, как одна из них летит прямо в голову Пахома.

Эйда выдала короткий импульс:

Уклон.

Тело дернулось в сторону, и пуля прошла по касательной, сорвав с каски кусок пластика.

Пахом споткнулся, но устоял.

— Суки! — заорал он, разворачивая автомат.

Рукопашный навык и боевой анализ работали сейчас не только вблизи — Эйда подсчитывала углы, предугадывая, где враг окажется через долю секунды.

Артём выскочил вперёд, меняя позицию, давая короткую очередь по тому, что с гранатой.

Пуля попала в руку.

Граната выскользнула, упала между ног диверсанта.

Тот успел только выкрикнуть что-то на своём.

Взрыв был коротким, но ярким.

Человеческое тело разорвалось на куски.

Мясо, ткань, клочья камуфляжа полетели в стороны. Одна окровавленная перчатка ударила Артёма по груди, оставив след.

Второй диверсант, получивший очередь от Шепелева в грудь, рухнул на спину, что-то хрипя.

Шепелев выдохнул.

— Вот так, сука.

— Не расслабляться, — тут же сказал Стрелецкий. — Это, блядь, не компьютерная стрелялка, они тут не по одному заваливаться будут. Панфёров, остальные где?

— Ещё двое идут в обход через соседний коридор, — быстро отозвался Данил. — И…

Пауза.

— И один… чёрт… Один отделился, идёт по нижнему уровню, через технические тоннели. Он… — голос у него дрогнул. — Он двигается туда, где у нас стоит операторская машина.

Артём почувствовал, как внутри всё похолодело.

Данил сейчас сидел в кузове, в окружении оборудования, с пультом в руках и рыло в экран.

Если туда прорвётся одиночка с ножом и глушителем — будет тихая, но очень неприятная история.

— Сколько до него? — резко спросил Рубцов.

— Метров тридцать — сорок, — ответил Данил. — Но он под землёй, в тоннеле. Бот его не видит, только рой через щели.

Эйда уже рисовала схему: старые кабельные тоннели, запуск которых был забыт всеми, кроме, видимо, диверсантов.

— Там есть выходные люки, — пробормотал инженер. — Мы их не учитывали, потому что, блин, никто не думал…

— Где ближайший люк? — перебил его капитан.

— Там, — инженер ткнул куда-то в сторону. — За тем складом, в углу.

Именно там, по каналу, заметил двигающееся теплопятно Данил.

— Лазарев! — резко скомандовал Рубцов. — Ликвидировать противника. Остальные прикрывают.

Артём даже не успел сказать «есть».

Ноги сами рванули.

Бег по разбитому полу с бронёй, автоматом и всем набором железа — удовольствие сомнительное. Однако сейчас он почти не чувствовал веса.

Всё сузилось до цели: угол склада, люк, неизвестный враг.

Эйда поднимает Резерв на двадцать процентов. Временный сверхрежим.

Мир начался дробиться на кадры.

Шаг.

Выдох.

Стук сердца.

Он чувствовал каждый удар ноги о землю, как будто через него проходил электрический ток.

Угол близко.

Он влетел за него, припадая к стене.

Люк нашёлся сразу: круглая металлическая крышка, наполовину заросшая мхом, но недавно тронутая. Вокруг — следы грязи, свежие.

Из щели вокруг крышки тянуло холодком.

И тут крышка дрогнула.

Кто-то снизу толкал её вверх.

Выбор был такой же простой, как удар.

Ждать, пока он вылезет означало бы оказаться в лобовой перестрелке на два шага.

Стрелять по крышке — риск рикошетов.

Эйда не оставила времени на сомнения:

Рывок, удар в крышку ногой, смещение центра тяжести противника вниз.

Он прыгнул.

Берцы врезались в железо, крышка рухнула обратно, что-то под ней коротко вскрикнуло.

Крышка провалилась чуть глубже, под ней послышался звон железа и ругательство на чужом.

Не давая себе думать, он упал рядом на колени, сунул автомат в щель и дал короткую очередь вниз, по звуку.

В ответ — вскрик, потом тишина.

— Отбой, — сказал он в эфир, тяжело дыша. — Один… был. Уже нет.

— Проверить, — спокойно ответил Рубцов. — Но не лезь туда один.

Инженер и ещё один боец через минуту подтянулись, помогли приподнять крышку.

Под ней — узкий бетонный колодец с железной лестницей. На середине лестницы лежало тело в тёмном камуфляже, на спине, глаза закатились. В руках — пистолет с глушителем.