Артём на долю секунды высунулся, и картинка въелась в мозг:

Лукьянов, облитый кровью, с правой стороны куртка разодрана в лохмотья, кожа прорезана десятками полос. В одном месте торчит прямо из мышцы крошечный дрон, дёргаясь, пока самоуничтожается.

Воздух наполнился запахом крови, озона и горелого мяса.

— Дымовые! — рявкнул Стрелецкий. — Дым и ЭМИ! Быстро!

Пахом вслепую выдернул чеку у ЭМИ-гранаты и кинул в проход.

Первые секунды были хаотичными: рой метался, натыкаясь на дым, часть микродронов взрывалась от электромагнитного импульса, падая на землю мелкими мёртвыми жуками.

Но часть прорвалась.

Парень справа от Артёма — молодой, с тонким лицом, которого тот ещё даже не запомнил по фамилии — заорал, схватившись за лицо.

Рой прошёл по его шлему, разорвав оптику и кожу.

Когда Артём дёрнул его назад за разгрузку, у того вместо глаза была чёрная, дымящаяся дыра.

— Ложись! — заорал он, прижимая того к земле.

Эйда суетливо анализировала:

Рой использует сенсоры на оптике и тепле. Дым ослабляет эффективность. Рекомендую искать плотные укрытия, металлические перегородки.

«Спасибо, блядь», — стиснул зубы Артём. «Очень вовремя».

— Панфёров! — проревел Рубцов. — Где наш рой?!

— Вывожу! — Данил почти кричал. — Они попробовали залезть на мой канал, суки… Ща…

В голове Артёма мелькнули чужие схемы: сеть, пытающаяся пробиться внутрь, сигналы.

Эйда влезла туда, как нож.

Попытка перехвата нашего канала. Нейтрализую. Рекомендую контратаку.

«Делай», — бросил он.

Крошечные стрекозы их роя, до сих пор крутившиеся выше, резко спикировали.

Столкновение было похоже на схватку стаек птиц.

Два роя столкнулись в воздухе, как две пули.

Маленькие тела сталкивались, взрывались, искрились. Куски пластика и металла летели вниз.

Часть чужого роя рассеялась, часть попыталась прорваться дальше, но уже не плотной волной, а рассыпавшись. Они пытались пробраться по стенам, по земле, искать щели.

— Меньше, — выдохнул Данил. — Но они всё равно есть.

Где-то справа кто-то закричал, затем голос захлебнулся.

Артём коротко выглянул, выставив автомат.

Часть вражеского роя залетела внутрь приоткрытой двери за склад.

Оттуда донёсся короткий одиночный выстрел, потом глухой стук.

— Склад справа! — прокричал Пахом. — Там кто-то внутри!

— Не рыпаться, — отрезал Стрелецкий. — Ждать, пока рой осядет.

Дым постепенно расширялись, закрывая просвет.

ЭМИ-граната дала вторую волну — тонкий треск, запах горелой электроники.

На землю посыпались десятки обугленных микродронов.

На этом первая атака роя закончилась.

Наступила вязкая, странная тишина, прерываемая только стонами и тяжёлым дыханием.

— Потери? — глухо спросил Рубцов.

— Лукьянов — жив, но… — Шепелев, помогавший тянуть его за укрытие, сглотнул. — Плечо в мясо. Носилка нужна. Лицо у Сомова — минус глаз. Ещё один… Гребнев… — он замялся. — Внутри склада. Кажется, всё.

— Гребнев — минус, — тихо подтвердил кто-то, заглянув внутрь.

Стрелецкий сжал челюсть так, что скулы побелели.

— Медики вперёд, — сказал он. — Остальные — на позициях. Рой отбили — хорошо. Но это был только привет.

Он посмотрел на небо.

— Панфёров, рой бережёшь, как зеницу ока. Ещё раз их так накроем — и у нас не останется ни зеницы, ни ока.

— Понял, — выдохнул Данил. — Я ещё живу, если что.

Больница боевого поля началась прямо в проходе.

Медик — сержант-девчонка с тёмным хвостом под каской и взглядом усталой фурии — ворвалась вперёд с сумкой.

— Кто тут у нас самый красивый? — сказала она. — Лукьянов, да?

Она на секунду остановилась, оценивая его плечо.

Мясо было действительно как фарш.

Кожа разодрана, мышечные волокна видны. Кровь пропитала форму.

— Охренеть, — пробурчала она. — Ну, зато теперь точно не возьмут на подиум.

Она работала быстро: жгут выше раны, антисептик, наложение повязки.

Артём помогал, придерживая Лукьянова.

Тот, бледный, с закушенной губой, глухо шептал:

— Мне… всё… капец, да?

— Да не, — медик усмехнулась. — Плечо обновим, будешь как новый. Только, может, немножко киборг.