– Кофе? Кока-колу? Чего-нибудь еще?

Мы отказались.

– А я бы выпил кофе, – настаивал Сноупс.

Мы все еще стояли, а он нависал над нами, улыбаясь, ожидая ответа, подавляя своей харизмой, словно фокусник на детском празднике.

– Тогда и я буду кофе, – сказал брат Оливер. – С молоком, без сахара.

Я понял причину его решения. Нам важно было установить подобие дружеских отношений с этим человеком, а на протяжении всей многовековой истории самым простым способом для этого было преломить вместе хлеб. Или, в данном случае, преломить кофе. Поэтому я сказал:

– Мне тоже кофе. Черный, пожалуйста.

Сноупс направил свою харизму, как прожектор, на девушку, что проводила нас в кабинет.

– Мисс Флинтер?

– Да, сэр, – ответила она. – Сию минуту.

И она вышла, прикрыв за собой дверь.

Брат Оливер сел, а Сноупс удалился к дальнему краю своего стола. Брат Оливер быстрым жестом дал мне понять, чтобы я тоже садился рядом с ним, пока Сноупс устраивался за своим столом, словно концертный пианист за своим роялем «Болдуин». Он утвердил локти на столе, подпер руками подбородок, просиял нам улыбкой и произнес:

– Я рад, что вы обратились к нам, брат Оливер. Мы собирались связаться с вами в начале следующего года, но в такой ситуации никогда не бывает слишком много времени, чтобы уладить все вопросы.

– Согласен, – кивнул брат Оливер.

– Насколько мне известно, – сказал Сноупс, – в вашем монастыре проживает шестнадцать человек.

– Верно.

– Включая присутствующего здесь брата Бенедикта. – Он направил свет своей харизмы на меня, прежде чем вновь вернуться к брату Оливеру. – Плюс, конечно, у вас есть особые требования, часовни и все такое. Словом, нужда в особом пространстве.

– Истинно так.

– С другой стороны, некоторые из обычных условий можно не принимать в расчет.

Брат Оливер чуть склонился вперед.

– Прошу прощения?

– Например, у вас нет проблемы совместного проживания, – сказал Сноупс. – И нет детей.

– Это правда, – сказал брат Оливер, судя по голосу озадаченный так же, как и я. В чем цель этого бесконечного перечисления очевидного?

Сноупс, не давая никаких подсказок, продолжил:

– Дети, поверьте мне, порождают целый спектр собственных жилищных потребностей. Так что в данном случае наша задача несколько упрощена. Далее – парковка. У вас есть транспортные средства?

– Нет, – сказал брат Оливер. – Мы редко путешествуем.

– Еще одной проблемой меньше. – Луч дружеского одобрения Сноупса расширился так, что охватил брата Оливера, меня и добрую треть возвышающихся вокруг растений. – Задача, стоящая перед нами, на первый взгляд кажется сложной, – сказал он, – но лишь потому, что это новая проблема, отличающаяся от других, незаурядная. Но как только мы рассмотрим ее внимательней, определим сферы наших интересов и терминологию, мы увидим, что все не так уж сложно.

То, как этот человек обращался с английским языком, его непоколебимая вера, что любой вопрос можно решить, если волевым усилием использовать для этого достаточное количество глаголов, заставило меня поморщиться. «Собирались», «уладить», «рассмотрим», «увидим» – сплошные глаголы, [24] и кто знает, что еще он нам скажет, прежде чем мы благополучно покинем его кабинет и вернемся в монастырь.

Другая проблема, помимо формы его речи, заключалась в содержании. О чем, собственно, он говорил? Что за задача, которая была не столь сложной, как казалось на первый взгляд? Брат Оливер решил прояснить именно этот вопрос.

– О какой задаче идет речь, мистер Сноупс?

– О переезде, конечно.

Брат Оливер напрягся.

– Переезд?

– Конечно, время терпит, – мягко сказал Сноупс. – Судя по всему, до стадии сноса вашего здания дело дойдет не раньше сентября следующего года, а может и к весне, почти через два года.

«Стадия сноса» – теперь Сноупс начал восстанавливать языковой дисбаланс, употребляя вместо глагола «снести»… что? Два существительных, где одно дополняет другое? Или это единое понятие?

Но брата Оливера больше волновала суть, чем правила английского языка. Он заявил:

– Но мы не желаем, чтобы вы сносили наш монастырь. Мы не хотим переезжать.

Лицо Сноупса воссияло интенсивнее еще на сорок ватт, явив искреннее сочувствие и понимание.

– О, я знаю, что вы чувствуете, брат Оливер. – Вспышка. – И вы, брат Бенедикт. – Конец вспышки. – Вы жили там долгие годы. Вы привязались к этому месту.

– Совершенно верно, – сказал брат Оливер.

– Но у нас почти целый год в запасе, – сообщил Сноупс, радостно сверкая глазами. – Мы подыщем идеальное место для переезда задолго до того, как наступит крайний срок.