– Мне нужен этот документ, – напомнил он, склонив крупную седую голову над трапезным столом, словно собирался схватить пропавший договор зубами. – Мне нужно взглянуть на него. Нужно уточнить формулировки.

– Я не могу даже представить, где еще он может быть, – сказал брат Оливер. Он выглядел так же, как я себя чувствовал за той ужасной пишущей машинкой.

– А разве у Флэттери не осталось копии? – спросил брат Иларий. – Почему бы нам не попросить посмотреть их договор?

– Я так не думаю, – ответил брат Клеменс. – Мне кажется, это не лучшая идея – дать понять другой стороне, что мы не можем найти свою собственную копию важного документа.

– Но Флэттери больше не владеют нашим участком, – возразил брат Иларий. – Так что какая им разница?

– Это не совсем так, – сказал брат Декстер, воздев палец вверх для привлечения внимания. Он еще никогда в жизни не выглядел таким аккуратным и собранным, хотя и не особо радостным.

Брат Оливер, который, казалось, с каждой минутой все больше и больше приближался к нервному срыву, воскликнул:

– Не совсем так? Не совсем так? Владеют они землей или нет? Дэн Флэттери сказал мне, что продал участок. Он что – солгал?

– Прошу простить меня, брат Оливер, — сказал брат Декстер, – но единственный краткий ответ, который я могу дать, это «не совсем».

– Тогда дай развернутый ответ, – потребовал брат Оливер, прижав обе ладони к столешнице, словно на корабле, что попал в сильный шторм.

– Сегодня я пообщался с помощником Дворфмана, – сообщил брат Декстер. – Вообще-то я весь день разговаривал с разными людьми из компании Дворфмана, но наконец-то мне удалось выйти на кого-то из руководства. Его зовут Сноупс.

– Это несколько более развернутый ответ, чем я ожидал, – заметил брат Оливер.

– Я подхожу к сути, – сказал брат Декстер, вновь проявляя легкое раздражение знатока, вынужденного что-то объяснять обывателям. – По словам Сноупса, их компания получила опцион на нашу землю и на несколько других участков по соседству.

– Опцион, – повторил брат Оливер. – Опцион означает выбор. [9] Ты хочешь сказать, что они выберут один из участков и откажутся от остальных?

– Можно мне? – обратился брат Клеменс к брату Декстеру.

– Конечно.

– Опцион, говоря юридическим языком – это взаимообязывающее соглашение о совершении сделки, – объяснил брат Клеменс брату Оливеру. – Например, я мог бы сказать, что хочу купить у вас… – брат Клеменс запнулся, нахмурив брови. – Вы ничем не владеете. – Сказав это, он оглядел остальных и добавил: – Никто из нас ничем не владеет.

– Может, мне стоит попробовать, – предложил брат Декстер.

– Пожалуйста, – уступил брат Клеменс.

Брат Декстер обратился к брату Оливеру:

– Допустим, вы владеете креслом, в котором сидите.

Брат Оливер выглядел сомневающимся, но готовым допустить этот факт.

– Хорошо, – согласился он.

– Допустим, – продолжал брат Декстер развивать свою фантазию, – мы все владеем стульями, на которых сидим.

Брат Оливер пристально посмотрел на нас. Я стойко выдержал его взгляд, стараясь представить себя владельцем стула, на котором я сижу. Все еще сомневаясь, но уже заинтересованно, брат Оливер произнес:

– Хорошо.

– А теперь предположим, – сказал брат Декстер, вступая на тонкий лед, – что я хочу владеть всеми стульями.

Брат Оливер направил на него полный изумления взгляд:

– Зачем?

Брат Декстер на мгновение растерялся, но затем наклонился над столом и сказал, как отрезал:

– По личным причинам.

– Да! – воскликнул брат Клеменс. Он явно уловил к чему клонит брат Декстер и был доволен формулировкой. Не сводя взгляда с брата Оливера, он указал пальцем в сторону брата Декстера и еще раз повторил: – По личным причинам! Потому что таково его желание. Ему хочется владеть всеми стульями!

– В этом-то все дело, – подтвердил брат Декстер.

Брат Оливер, явно находясь на грани отчаяния, посмотрел на него и спросил:

– Правда?

– Мне нужны все стулья, – продолжал брат Декстер. – Хотя некоторые их них не подойдут… эээ… для моих целей. Но нужны все. И вот я прихожу к вам, – он подался вперед, – и говорю, что хочу купить ваше кресло за пятьдесят долларов.

Брат Оливер выгнул шею, рассматривая свое кресло, представляющее собой прекрасный антикварный предмет мебели из резного дуба.