— Ты что ни разу не была? В школе же проходили, — перебирает она варианты. — Или тебе нельзя?

— Да, — киваю, хватаясь за эту идею, как за тонкую ниточку.

— Так и скажешь. Запишут. Придёшь потом. Ты чё боишься? Белая то вся стала.

— Я просто…, — умолкаю под пристальным взглядом профессора. Начинаю монотонно списывать формулы, выведенные на доску.

— Забей, там всё стандартно, — успокаивает сквозь видимый пофигизм Нина. — Три вопроса: возраст, дата последних месячных, наличие половой жизни. Сразу заявляй, что течет ни в себя, про последний они и спрашивать не станут.

— Почему? — видимо знатно туплю, не понимая смысла чужих рекомендаций. Она аж начинает смеяться в голос, вновь привлекая к нам суровый взгляд пожилого профессора.

— Да ты парней, как огня боишься. Шарахаешься с первого дня. Ни с кем ни разговариваешь, ни общаешься. Пытались же клеиться!

— Я просто…, — оправдываюсь отчасти, пытаясь припомнить хоть один эпизод о котором она говорит. Морально было ни до чего эти дни. Да и сегодня. Тоже.

— Так и скажи медсестре, что ты девочка. Многие об этом орут, — усмехается, переводя взгляд на одну из подруг. Продолжает ехидно: — а ты нашла чего стесняться!

— Скажу, — бездумно тереблю пальцы, высчитывая недели, которые ещё собиралась скрывать от родителей неугодную информацию. — Спасибо, — запоздало киваю и поджимаю губы, боясь произнести что-то лишнее.

Шустрая и смелая девчонка одобрительно пожимает плечами. Дописывает конспект и, с разрешения профессора, поднимается собирать вещи в объёмную сумку.

В аудитории остаются лишь парни. Девушек отпускают. Я тоже иду. Рюкзак за спиной. Пальцы в карманах скрещены.

Медпункт представляет собой помещение из нескольких комнат. В блоке нас сразу встречает медсестра с объемной папкой из свежих карточек. Стою в толпе и тушуюсь над тем, как подойти, что сказать.

Теплая рука подхватывает мою ладонь и тащит вперёд. Не сразу соображаю, что опять происходит.

— Здравствуйте, а ей вот нельзя и как быть? — влетает в первые ряды Нина с непрошеным вопросом и тащит меня за собой следом.

— Фамилия? — нейтрально уточняет вызвавшая нас женщина. Ощущение такое, что назови я любую, она через пару минут и не вспомнит. Слишком много студентов. Слишком много работы.

— Ветрова, — лепечу тихо.

— Проходи первая. Отметят.

Суёт карту в руки. Нина отпускает захват. Беру, нечто похожее на тетрадку и прячу вниз. На весу листики ощутимо вибрируют.

Стучу. Выпаливаю с порога причину. Поджимаю дрожащие губы. За столом красивая девушка, лет двадцати и строгая женщина-врач. Взрослая. Про такую не произнести «пожилая». Опытная. Не резкая.

— Дата рождения? — уточняет спокойно.

Отвечаю, едва не пытаясь в цифрах. Сразу приписываю начало менструации. Скрещиваю пальцы. Не смотрю в глаза, чтобы лишнего не заметили.

— Наличие половой жизни, регулярность, количество партнёров?

Отрицательно машу головой не разжимая губы.

Врач кивает. Прописывает какую-то бумажку и передает медсестре для дальнейшего оформления.

— Появишься на анализ через две недели. Адрес и направление сейчас получишь. Не забудь, пожалуйста. Вас много, за каждой, при желании, не набегаешься.

— Спасибо, — шепчу, забирая листок и быстро покидаю пугающее помещение, пока кто-то из двоих не передумал.

— Всё норм? — подмигивает на выходе Нина.

— Да, спасибо. Я в комнату.

Шум от толпы вокруг только нарастает. Выхожу в коридор и едва не бегом направляюсь на улицу.

«Через две недели» — пульсирует женский голос в ушах.

Это рано. Очень. Сейчас всего одиннадцатая. Мне надо как-то продержаться ещё половину, иначе…

Сажусь на лавочку. Перечитываю направление. Рву на мелкие части и выбрасываю комком в урну.

— Потеряла, — выдыхаю уже более ровно. Это не обман. Просто самозащита. — За каждой не набегаются.

«Ещё хотя бы десять недель» — прошу, отсылая мысленно Богу. — «Пожалуйста. А лучше больше…»

Месяц спустя

Мира

Теплый объёмный костюм, неброского серого цвета, воздушная дутая куртка, кроссовки, спортивная шапка. Уже привычно плету под неё пушистые короткие косы, они отвлекают взгляд от лица, не стопорят глаза на поиске видимых изменений.