Приспускаю ресницы, чтобы не гонять в голове пессимистичные мысли.

— Я тебя не отпущу, — шепчу, лёжа на мужской груди.

Его сердце соглашается на озвученное мной. Гулко долбит одобрением в ухо.

Глажу пальцами тугие мышцы. Время на офицерских часах слегка перевалило за нужные цифры, а я не могу заставить себя уйти.

Родители не звонят. Значит легли спать. Или беспокойство за меня ещё не достигло своего апогея.

— Хочу вот так всегда, — озвучиваю, не стыдясь своих мыслей. И не страшит спартанская обстановка вокруг. Всё можно изменить. Вместе. Было бы желание. Время.

— Ты будешь жить достойно, а не так, — чеканит он сухо, но при этом крепко-накрепко прижимает меня к себе. Продолжает уверенным тоном: — Я сделаю всё возможное, Ветерок. Спустя год-два всё станет совершенно иначе.

— Не хочу иначе, — целую, придираясь к словам. В этой фразе нет его присутствия рядом. Она какая-то колючая и неприятная. — Хочу с тобой, Женечка.

Замолкает на секунды. Сердечный ритм под ухом заметно меняется. Я даже успеваю испугаться и мысленно начинаю корить себя за несдержанность. Но он перебивает доводы моей совести своим серьезным вопросом:

— Родишь мне пацана? Или девчонку. Без разницы.

Часто моргаю. Смотрю в потемневшие глаза.

Эта просьба выходит у него такой открытой и искренней, что согласие срывается с губ быстрее, чем приходит осознание озвученного.

— Да, — умиляюсь, не сдерживая слёз. Когда-нибудь… Постараюсь.

Где-то рядом валяется пачка с презервативами. Уже пустая. Возможно. Сколько их было использовано за эти часы?

Мы начали открывать эти пакетики на кухне. Я ещё в шутку сравнила их с чаем. А потом краснела от забавных мужских комментариев по этому поводу. Шутить расхотелось, а вот его, самого… Всего целиком… Захотелось в разы сильнее и больше.

— Женечка, ты…, — сбиваюсь с мысли под напором эмоций. — Я буду ждать. Правда, — обещаю, точно знаю, что исполню каждое данное слово. — Ты — просто агрегатор моих мурашек. Вообще не представляла, что такое возможно.

Он задумчиво смотрит в потолок, но не перестает обнимать мою спину. Гладит под одеялом. Уничтожает любое желание покидать этот кокон.

— Я поступаю через нескольких дней, — жалуюсь, заполняя ненужные паузы. Позволяю понять, что временно вылечу из подобного графика. Когда с ним. Вот так. Почти постоянно.

На сколько изменится этот ритм? На день? На два? Возможно.

Он остается бесстрастным.

— Поеду с тобой.

Выгибаю бровь, уточняя с ухмылкой:

— Ты решил познакомиться с моей мамой? Одну меня в Москву не отпустят. С тобой тоже. Наверное, — ситуация смешит, но, скорее смех вылетает более нервный. А всё же хочу знать. Да? Нет? Он действительно не против? Или рано?

— Тебе пора домой, Мира, — заключает Женя двусмысленно.

Не позволяет развить мысль и разложить на составляющие грядущее знакомство с родителями.

Киваю. Ощутимо жму губы, толи от недопонимания, чем сгладить углы, толи от настигшей обиды.

Как-то неправильно всё. Нечестно. Или…

— Всему своё время, — констатирует Женька и плавно откатывает меня с себя в сторону. — Соберу вещи.

— Конечно, — смешок вылетает сам собой. Слово выходит резким и дёрганным.

Наклоняется надо мной, плавно удерживает меж пальцами острый подбородок, который хочу от него отвернуть. Обдумать. Осмыслить. Не позволяет. Держит взгляд и проникает в самую душу.

— Я не отказываюсь, Мира. Ни от тебя. Ни от любой ответственности за свои поступки или слова. Но мне надо всё взвесить и досконально обдумать.

Эйфория улетучивается. На смену серьёзным словам приходят тяжёлые мысли.

Киваю. Будто от меня что-то зависит. Ничего. По факту. Как он решит, так и будет.

— Ты прав, пора домой, — стараюсь держаться нейтрально, а грудь ощутимо вибрирует. — Напиши мне, когда всё обдумаешь.

Крепкие пальцы убирают захват. Глаза тоже снимают меня с невидимой мушки. Он встаёт и не спеша начинает собирать детали нашей одежды.

А я зарываюсь с головой под одеяло. Кусаю губы и едва не реву от досады. Вот тебе и первая ссора!

Куда я лезу? С чего я взъелась?

Стягивает вниз одеяло и усаживает на матрас словно куклу. Съеживаюсь в комок очередного непонимания. Подтягиваю ноги к груди, выбираю максимально закрытую позу.

Перед моими глазами маленький листок. Женька держит его перед взглядом.

«Ты — мой Мир», — прописано на нём красивым курсивом. Отслеживаю соединения букв.

Молча любуюсь моей заглавной.