— Так где ты была? — задумчиво уточняет Татка.

— На стадионе у школы. Сидела одна и ревела над тем, как всё достало.

— А я думала, ты была с ним. Вот же дура! Так вы реально просто разошлись и всё?

Морщусь, делая вид: «а что, обо мне можно было подумать иначе?»

Подруга часто хлопает глазами и упирается лбом в свою распахнутую ладонь. Показывает всем видом насколько перестала считать меня адекватной.

— Мирка, ну как так? Ты же заметила, — цедит сквозь зубы настойчиво поучительным. — Он — из тех парней, что разбирают по рукам ещё щенками! В такого надо было вцепиться мертвой хваткой и не отпускать, а ты ж, блин… Я уже так красиво прописала эту историю! Белое платье, длинная фата, я — красивая подружка невесты.

— Прости, что огорчила. Доставлять кому-то напрасные ожидания — это тяжкая ноша.

Тяжело вздыхаю, воздвигая на лице маску проигравшего.

— Постебался парень и ладно. Я тоже, дура, попалась…

— Точно дура, — упёрто настаивает она и хмурится. — Сложно было номер взять? Не срослось у самой, так поиграла бы в свою хвалебную благотворительность! Только и трындишь о всемирном благе, а сама… Да ну тебя… — фыркает звучно.

— Так ты вчера за меня переживала или тебя жаба душила? — невольно смеюсь и прикрываю губы ладонью. Закрыть бы ещё глаза. Влюблённые. Сверкающие.

Любая мысль о Женьке и они вспыхивают как водород от спички.

Напоминают его чистое синее облако. Привлекают внимание своим звучным хлопком.

— Сегодня тоже не пойдёшь? — приподнимает изогнутую бровь и считывает мой ответ своим красивым лисьим полу прищуром.

Мотаю головой и указываю на стенку за которой теоретически должны находиться родители.

— Меня не выпустят надолго. Возможно выйду одна, чисто воздухом подышать. Пройтись вокруг дома, да проветрить мозги от билетов.

— Вот же капец! — завывает Татка. — Зря мы что-ли пахали на эту школу одиннадцать лет? Последние каникулы и те отбирают! Как будто сами не были молодыми! Не хотели любви и романтики!

— Мои уверяют, что вначале универ, красный диплом, а потом как-то сама по себе должна случиться свадьба с хорошим парнем и неминуемо появятся дети.

Татка смеётся. Я тоже. Такое отношение к жизни реально выглядит слишком сумбурным.

До окончания универа пять лет. А если я пойду в аспирантуру? И где мне прикажут искать этого самого «хорошего парня»? В аудитории, среди гениев химиков или в ректорате, среди тех, кто остался работать в родном вузе, после получения диплома?

— Мирка, с таким подходом к жизни дети у тебя никогда не появятся! — заходится своим чистым смехом Татка. — Ты ни пить не умеешь, ни целоваться! Разве, что форточку на ночь не закрываешь, что может надуть!

— Раму не закрываю, — улыбаюсь, а щеки резко вспыхивают ярым огнём. — Форточка у меня скрипит на ветру, — усмехаюсь, стараясь списать всё на стыд или стеснение. Старые деревянные рамы — как антикварное украшение этих комнат. Больше половины квартир уже визуально обновились до евроремонта, а у моих родителей этого нет даже в планах. Папа-химик в курсе их чего получается пластик. Дерево — есть дерево. Оно натурально.

Татка понимающе кивает, а перед моими глазами так и мелькают кадры, как Женька легко проникает в комнату через окно.

Даже если я не выйду сегодня из дома, это не станет для него помехой.

— Когда едешь в Москву? — задумчиво уточняет подруга, осматривая мою комнату, что не меняла свой облик лет десять.

— В понедельник.

— С папой?

Мотаю головой.

— С персональным психологом.

— Эх, Мирка, — вздыхает Скворцова. — И где ж там хорошему парню найтись, когда тебя даже в универ и то под конвоем!

— Она же хочет как лучше, — поджимаю губы и неминуемо вспоминаю о Женьке. «Я поеду с тобой» — шепчет он в мыслях. Так искренне, что я ему верю. Поедет. Конечно. И мама тому не помеха.

— Может мне с ней поговорить, а? Не, ну мы-то с тобой уже девочки совершеннолетние, — продолжает подруга с задором. — Материться нам можно вполне законно, да и говорить о сексе тоже.

— Та-а-а-ат, — едва не давлюсь, представляя подобную сцену. — Ты серьёзно? Она же разложит тебя по полочкам! Ты не только признаешься в том, что все твои проблемы родом из детства, так ещё и начнёшь ходить к ней на консультации для того, чтобы проговорить, принять и отпустить безвозвратно!

— И чем мне тебе помочь? — вздыхает в очередной раз и явно понимает, что идея разговора с моей мамой заблаговременно потерпела фиаско.

— Ничем. Спасибо за заботу. Я поступлю и стану свободнее.

— Ну, я пошла? — кривится, а сама смотрит с какой-то хитрой улыбкой. — Меня там Пашка у подъезда ждёт. Этого щенка ещё успею прибрать к рукам, пока другие на этот счёт не одумались.

— Иди, — мягко гоню, понимая чужие намерения. Я бы тоже с удовольствием… одного такого прибрала к рукам. Однако, сделать это куда сложнее. — Хорошо погулять.