Она подскакивает с кровати. Довольная. Повеселевшая. Юбка так и расходится в разные стороны. Обнимает. Чмокает меня в щеку.

— Не скучай, Мирослава. Мать не зря назвала тебя таким сложным именем! Разобьётся и на твоей улице грузовик с нужными реагентами!

— Иди, — смеюсь и подталкиваю её к выходу. — Мне ещё билеты повторять, а тут ты глумишься со своими шуточками.

— В понедельник учу тебя пить шампанское!

— Позже, — отмахиваюсь смеясь. — Результаты вступительных через месяц.

— Хорошо, — фыркает звучно. — Через месяц будем на радостях пить шампанское и искать тебе хорошего парня!

Взмахивает на прощание ладонью, а я в ответ лишь киваю и тянусь к телефону.

Набираю.

Сразу после того, как спальня вновь погружается в тишину и спокойствие.

— Я соскучилась, — выдыхаю в трубку вместо десятков фраз ведущих вокруг, да около.

— Через сколько? — уточняет у меня заговорщик.

— Жень, у меня родители дома. Надо готовиться. В понедельник возможно придется сдавать.

Голос становится тихим и удручающим. И нет просвета в этой тьме безысходности…

— То есть спать ты ляжешь пораньше?

Улыбается. Слышу.

— Теоретически, — шепчу, издеваясь над нижней губой. Прикусываю. То с одной стороны, то другую. Она исходит иголками. Словно в предвкушении встречи.

— Ложись раньше, Ветерок, — манит он ласково. — Приду поцеловать тебя на ночь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Улыбаюсь и прощаюсь. А сама уже слишком далека от учёбы.

Так и подгоняю мыслями вечер.

Мира

Отношения — такая странная штука, что вызывает помимо радости ещё и новые сложности в жизни. Нельзя знать наперёд чем закончится для тебя то или иное знакомство. И быть уверенным, с первого взгляда, что это то самое, когда до конечной будешь идти рука за руку…

Хотя, насчёт последнего я бы рьяно поспорила. Женька прав, сердце — оно как локатор. Если не загажено многочисленным методом проб и ошибок, то чётко и безошибочно выбирает своё.

Вопрос лишь в том, что сердце не замечает преград и того, что нам с ним не совсем по пути. По крайней мере сейчас: придётся держаться на расстоянии и томиться в долгой разлуке.

Понятия не имею, как пережить этот факт…, но отдаю себе отчёт, уверенный и непоколебимый: что буду ждать.

Куда я денусь, а?

Изведу себя слезами, испишу тетрадки обрывками воспоминаний, но выдержу. Как-нибудь. Другие и не такое терпят… Год — это же…

Всхлипываю звучно. Дёргаю воздух носом. В очередной раз подтираю глаза, представляя момент, когда нам придётся прощаться.

Выдыхаю внутреннее напряжение. Уверяю себя мысленно, вдалбливая в подсознание каждую фразу: «Я буду ждать. И буду молиться. Где бы его не носило.»

— Я надеялся, что ты спишь, — произносит Женька от окна, на котором расположился, перед тем как вторгнуться в мой скромный периметр.

Вытираю остатки слёз со щёк и шепчу ему с тихой улыбкой:

— Я готовилась тебя провожать. Мама учила проговаривать и принимать все проблемы. Вот, решила выплакать всё и сразу, чтобы в нужный момент остались лишь поцелуи и крепкие объятия. Не хочу, чтобы ты запомнил меня с опухшим носом и красными глазами.

— Глупая, — парирует он беззлобно. — И давно ты так ревёшь?

— Часа два. Может больше, — передергиваю плечами давно потерявшись во времени. — С тех пор, как ушла спать, а за окном крепко стемнело. Решила подойти к вопросу со всей ответственностью. Пока есть время.

Он медленно подходит. Действует настолько тихо, словно над ним не подвластны любые законы.

Наклоняется надо мной. Прикасается к губам, собирая языком соль, что осталась на коже.

— Мирочка, я не прощу себе твоих слёз. Не надо больше таких репетиций.

В груди начинает клокотать от подобного тона. Цепляюсь пальцами за ворот его футболки, быстро собираю на себя гармошкой и стягиваю через голову.

— Успокой меня тем, что ты ещё здесь.

Выдыхает смешок, а я целую, везде куда дотягиваются губы.