Поворачиваю голову в сторону Олега. Он изучает Томку также пристально, а потом переводит взгляд на меня.

У него своя злость. Его ткань другого цвета. Но стягивает тело с такой же силой.

— Прости, что раньше не предупредила, — Томка извиняется. Ее извинения бы разорвать на кусочки и сжечь. — Но так вышло… Миша мне позвонил, предложил встретиться… — глупое оправдание.

Хотя со стороны, может, я и выгляжу не лучше. Меня также осуждают, что какая-то стриптизерша, залетевшая от незнакомого парня, ходит на свидания с владельцем клуба и в мыслях уже мечтает отдаться ему. Тошно стало.

Каждая из нас ищет счастье по-своему. Но кто-то понимает законы этого путешествия, а кто-то тычется как котенок: слепой, брошенный и обделенный.

— Хорошо, — сдаюсь, — Артем, проходи.

Но острый взгляд все равно бросаю в Томку.

— Спасибо, Нина. Спасибо!

Обнимает. Густое и приторное облако садится на плечи. Тяжело.

Закрываю дверь. Артемка убежал к Аленке. Сейчас дома будет шумно. А внутри меня пусто и грустно. Олег ведь уйдет сейчас. Не надо даже его спрашивать.

И зачем я так сделала?

— Кто она? — Олег зол. Сейчас будет грубить. Пора ему сказать, что мне неприятен его тон.

— Соседка.

— Еще раз спрашиваю: кто она?

— Соседка, — выделяю, — когда я на смене, Томка часто сидит с Аленкой, если мама не может. И наоборот, я сижу с Артемом, когда она уходит в ночь.

— И где она работает?

— В клубе. Танцует. Как и я. — Смотрю в глаза.

Кивает. Призрачное спокойствие. Только даже лампочка мигает над нами. Напряжение в каждом вдохе.

— Нинель, ты же понимаешь, что она не на свидание пошла? — рубит резко.

— Это не мое дело, Олег.

Ухмыляется.

Подходит близко, руки держит в карманах, но хочет ими к стенке меня прижать. Не отвожу взгляда. Пусть если и злится, то видит и мою злость. На него в том числе.

— Ты трахалась с кем-то за деньги? — перестаю дышать. С резким выдохом просто получаю удар, что не могу вдохнуть.

— Да.

— И с кем?

— С тобой, Ольшанский! А если ты еще хоть раз позволишь себе разговаривать со мной в таком тоне, то…

Замолкаю. Не знаю, что говорят в таких случаях. Как заканчивают эту фразу, когда тебе больно, и ты пытаешься защитить себя. Первый раз.

— Ты говорил, что хочешь меня заслужить. И… я ничего плохого не делала, Олег.

— Не делала, — повторяет. А после проглоченного зла, ненависти и страха хочется плакать.

— Не говори так больше со мной, пожалуйста, — всхлипываю.

Олег прижимает меня к себе. Чувствую, как улыбается.

— Ты молодец, Нинель. Учишься себя защищать. Так и надо, девочка. Никому и никогда не давай себя в обиду. Даже если этот кто-то тебе дорог.

— Ты про себя?

— Разве нет?

— Ты самоуверенный абьюзер.

— Пойдешь со мной на свидание? Еще раз? Вдвоем? — уточняет осторожно, — может, можно что-то придумать? Я по поводу Аленки.

Молчу.

— Я позвоню тебе.

Около пяти лет назад…

Я согласилась пойти с Олегом на свидание.

Боже, сказала это, и меня как конфетти обсыпало. Даже голова начала кружиться.

Не имею ни малейшего понятия, что он во мне нашел. Мама всегда говорила, что я страшненькая: глаза бесцветные, волосы жидкие, а сама я тощая. Ни тебе груди нормальной, ни попы красивой. Сколько раз рассматривала себя в зеркало и пыталась зацепиться за то, что хоть как-то сделает меня симпатичной. Не получалось…

А Олег, выходит, нашел. И не терпится спросить, что именно. Допустить мысль о его обмане не могу. Должна за что-то держаться. Хоть на чуть-чуть, но почувствовать себя красивой и нужной.

— Ну и куда ты в таком виде собралась?

Мама стоит в дверях комнаты. В руке лопатка для сковородки. Сменить бы ее, совсем уже старенькая стала.

— На свидание, — тихо говорю.

— Тебе учиться надо. Сидеть за учебниками! А ты все шляешься.

Голову опустила и стараюсь на маму не смотреть. Знаю, брови нахмурила, губы сжала.

— Я все выучу. И обязательно поступлю. Не волнуйся, — успокаиваю.

Надеваю любимое черное платье. В нем я выгляжу чуть старше своего возраста. Мне исполнилось восемнадцать. Если не краситься, и на шестнадцать не потяну. Поэтому яркие глаза, румяна…