— Ты же теперь не решишь… Не решишь, что я… такая? — спрашиваю Сашу, переживая прилив стыда и возбуждения.

— Какая? — он тоже шумно дышит, удерживая пальцами мой подбородок.

— Доступная, Саш, — довольно резко звучу.

— Жень, херню не неси, — отрезает нетерпимо. — Никакая ты не доступная. Это я — бесстыжий. Пришел, напросился на чай и соблазнил тебя, — откинув голову, смотрит на меня с необычного ракурса. — Я ничего про тебя не думаю, серьезно. Кроме того, что ты подарила мне… незабываемое наслаждение, — последнее тем самым бесстыжим тоном проговаривает.

От таких заявок у меня сердце вздрагивает, а внизу живота завязывается тяжелый узел.

— Саша… — прикосновение его пальцев к груди острее чувствую.

— Не загоняйся, — он водит подушечкой большого по ткани лифчика, задевая выступающий бугорок. — Или что? — вдруг с сомнением смотрит на меня. — Будешь теперь переживать из-за того, что у нас был секс?

— Нет, — мотаю головой и сдвигаю на груди половинки халата. — Просто… — сажусь ровнее и возвожу глаза к потолку.

“Просто-просто”. Я будто других слов больше не знаю.

— У тебя был кто-то? Я имею в виду… Ну… кто-то же был… вообще? — осторожным шепотом проговаривает Саша, пальцем выписывая на моей ноге круги.

— Ну… вообще-то, нет, — отвечаю резче, чем следовало бы, при этом мысленно благодаря его за этот вопрос.

Саша застывает и медленно кивает. С пониманием. Поглаживает мою ногу. Плавит лаской и усмиряет, пока переваривает услышанное.

— Я догнал, Жень. Это мой косяк. Не додумался спросить, — он начинает оправдываться. — Наверное, ты немножечко все не так себе представляла. Но… блин, да… Чаще секс — это просто голый секс.

На его лице появляется виноватая улыбка.

— Да я же… — зажмуриваюсь, сгорая от неловкости. — Нет никаких косяков! Всё! Я не стану это обсуждать!

— Молчу, молчу… — посмеивается Саша. — Но если позволишь, я покажу тебе, что бывает и по-другому, — и смотрит на меня так соблазнительно.

— За-ачем? — словно загипнотизированная, не могу от него глаз отвести.

— Затем, что я хочу… тебя, — удерживая мой взгляд, поражает своей прямолинейностью Саша Кашпировский. — Теперь хочу еще больше. — Глядя мне в глаза, он нагло забирается ладонью под халат, стискивает бедро и мечтательно вздыхает: — С тобой такая жара, Жень. Я теперь больше ни о чем думать не смогу.

— Саш… — безвольно прикрываю веки.

Под ними так жарко. Я вспоминаю Сашины толчки — тугие и быстрые.

— Я же не говорю, что прямо сейчас… Или что? — шепчет, явно намекая.

— Нет… Конечно… Нет! — глаза распахиваю. — Ничего мне не надо показывать! — не возмущаюсь, но даю понять, что секс — не то, что я готова обсуждать вот так легко, сидя на диване перед телеком. И вообще не в нем дело. — Я просто… — Глаза закатываю. Опять. — Я не хочу, чтобы ты подумал, что и тогда… С ним… Что я могла ему уступить, вот так, как с тобой… Сразу… — с горем пополам подвожу к тому, что вызывает у меня опасения.

— Жень, ты… серьезно? — Саша недовольно хмурится. — Я помню, как ты выглядела. Не как девушка, которая уступила парню по собственному желанию, — остужает меня своим мрачным взглядом.

— Да, но ты теперь можешь изменить свое мнение… — нервно покусываю губы.

— Нет. Я не могу! — отражает хоть и шепотом, но громко и сердито. — С какого? Ты что начинаешь?!

Я сама понимаю, что все порчу. Но с кем мне еще поделиться тем, что не дает моей совести покоя уже который год? С кем? Если не с Сашей.

— Я с ним целовалась… В ту ночь… На выпускном…

Химик

Дождь наконец перестает, когда мы выходим из развлекательного комплекса, где праздновали Маринино двадцатилетие.

Компания небольшая, самые близкие друзья: Бужаев с девушкой и подруга Марины с парнем.

— Давай, Саня, брат, — пьяный Тоха в третий раз со мной прощается. Жму краба. — Маринка, с днем рождения! — он сгребает Марину в объятиях.

— Эй, не сломай мне девушку, — по приколу задвигаю.

Я самый трезвый. Режим.

Климова тоже немного выпила, и все давно уже вышло с танцами. Ее отец строг в этом отношении.

Остальные хорошо накатили перед самым развалом.

Они вчетвером садятся в такси, а мы остаемся ждать другого шефа.

На улице прохладно и сыро. Пахнет озоном и зеленой листвой. По сравнению с тем, чем мы дышали полночи — лечебная ингаляция.

Марина сразу же начинает дрожать в своем коротком платье, и я встаю позади нее, чтобы обнять и согреть.