«Почему ему нельзя доверять? И почему он хотел танцевать с тобой?»

Ему показалось, что эхо в его голове хмыкнуло.

«Он сказал, что простит меня, если я соглашусь на один танец. А я, как сентиментальная идиотка, согласилась».

«Простит? За что?»

«За то, что я не рассказала ему об условии Бенедикта. Что пошла на это, хотя знала, что он никогда не согласился бы играть на этих условиях».

— Почему, Ди? — спросил Тим вслух, пристально глядя на нее. — Почему ему это так важно?

Она открыла глаза и взглянула на него. Голубое пламя не выражало никаких эмоций.

«Тебе лучше спросить это у него», — тихо ответило эхо.

Тим взорвался.

— Ты издеваешься?! — воскликнул он. Ближайшие к ним гости в масках обернулись. Ди быстро шевельнула рукой, и они тут же отвернулись обратно.

«Но я правда не могу тебе сказать», — сказала она почти мягко. — « Я не знаю, что думает Иден».

— Я тоже не могу так больше, — процедил Тим, отворачиваясь от нее и снова выискивая глазами Оберона. — Я устал следить за историей, в которой я ни черта не понимаю.

Оберон заметил Тима и склонил голову в знак приветствия. Тим отлепился от стены и пошел к королю.

«Тим», — позвала Ди. — « Что ты собираешься делать?»

Он обернулся к ней.

— Это мое дело, — холодно ответил он. — Не весь мир крутится вокруг вас с Иденом.

«Иден знает об этом?»

Тим только поморщился.

«Он ведь велел тебе не становиться героем», — тихо напомнила Ди. — « Иден иногда ошибается — но в этом он был прав».

— Откуда ты знаешь? — спросил Тим. — Если он иногда ошибается, кто сказал, что он не ошибается и теперь?

Она ничего не ответила, пристально глядя на него.

— Мне пора, Ди, — сказал Тим, отводя взгляд.

Ему и в самом деле было пора.

Оберон ждал.

Тиму не удалось поговорить с королем в зале — когда он почти дошел до Оберона, тот внезапно развернулся и растворился в толпе. Тим удивленно оглянулся. Короля нигде не было видно — как, впрочем, и Ди.

Чья-то рука деликатно взяла Тима под локоть. Он обернулся и увидел изящный профиль Гермеса.

— Здесь не место для важных разговоров, Сказочник, — пробормотал Гермес, отводя Тима в сторону незаметной боковой двери. — Ловец никогда не соблюдает протокол, но Оберон этого страшно не любит.

Тим невольно хмыкнул. Насколько он знал, Иден терпеть не мог любые правила, протоколы и ограничения.

Но какого черта он тогда пытается навязать их ему, Тиму?

Они с Гермесом незаметно проскользнули через дверь, которая мгновенно захлопнулась за их спиной с громким стуком. Тим обернулся и увидел, что на месте проема возникла гладкая стена. Музыки не было слышно. Он поежился.

Гермес отпустил его руку, но продолжил идти вперед, и Тим последовал за ним — в конце концов, возвращаться уже было некуда. Да и зачем? Позади не было ничего, к чему он хотел бы вернуться. Впереди…

Тим глубоко вздохнул, вспомнив принцессу.

Впереди ему было что искать.

Комнаты в этой части дворца — если у этого дворца и вовсе были отдельные части — казались меньше и темнее, чем те, что Тим видел, когда шел по нему вместе с Иденом. А может, внезапно подумал он, дело было вовсе не в дворце, а в его спутнике? Вокруг Идена все становилось таинственным и грандиозным. Сейчас интерьер выглядел камерным, элегантным и очевидным. Шторы мягкими складками обрамляли высокие окна, за которыми виднелся парк. Двери самых обычных размеров распахивались без труда, открывая за собой анфиладу таких же обыкновенных комнат. Люстры мягко освещали изящно расписанные стены.

Тим выглянул в окно. По лужайке ходил огромный павлин, волоча хвост по траве.

Перед следующей дверью Гермес остановился и обернулся к Тиму.

— При входе следует поклониться королю, — произнес он скучным ровным тоном, будто повторял инструкцию безопасности в самолете. — Не приближайся к нему ближе, чем на три шага. Не задавай вопросов первым. Не отвечай, если не знаешь правильного ответа. Не молчи, если знаешь. Не поворачивайся спиной. Не моргай, если король смотрит тебе в глаза. Не ищи его взгляда, если он отвернулся.