Я вспоминаю тот пузырек с таблетками, который нашла в аптечке Кензи, выписанный для ее брата. От тошноты. Я понятия не имела, что у него лейкемия – должно быть, они держали это в секрете.

– Нейт был так добр ко мне, – шепчет она. – Он уделял мне столько внимания, сколько мои родители уже не уделяли. И он такой... В смысле, я не могла перестать думать о нем. Поэтому, когда он поцеловал меня...

Это не имеет смысла. Натаниэль говорил мне, что никогда раньше не изменял жене. И если он был с Кензи с ее первого курса, ей тогда было всего четырнадцать. Натаниэль бы никогда...

– Он сказал, что я его родственная душа. – Она издает смешок. – Я полностью поверила. Я была так глупо влюблена в него. Я бы сделала для него все что угодно. А потом, когда случилась вся та история с тобой и мистером Таттлом, он сказал, что нам нужно залечь на дно. Он больше не мог со мной встречаться, потому что было слишком пристальное внимание. – Она снова грызет ноготь. – Вот почему я так злилась на тебя в этом году. Нейт почти не разговаривал со мной, и мне казалось, что это все из–за тебя. Хотя теперь понимаю, как это было глупо. И... прости за то, как я с тобой обращалась.

– Но как же Хадсон? – выпаливаю я. – Я думала, он твой парень?

Она качает головой.

– Нет, мы с Хадсоном просто друзья, и все. Он хороший парень, который был очень добр ко мне, пока я переживала этот год, но между нами ничего не было, я слишком зациклилась на Нейте.

Это правда, я никогда не видела, чтобы Хадсон и Кензи целовались. Они часто были вместе, но я никогда не видела, чтобы они обжимались в коридоре, как другие парочки.

– А потом я увидела то стихотворение в твоей тетради. – Она трет слегка покрасневший нос. – И поняла, что он, должно быть, дал его и тебе. И я просто почувствовала... Я почувствовала себя такой дурой. Я поняла, что все это время он просто играл мной. Бьюсь об заклад, он говорил тебе все то же, что и мне.

Я не знаю, что сказать. Я думала, Натаниэль – самый удивительный мужчина, которого я когда–либо встречала или встречу. А теперь я начинаю думать, что, возможно, я все поняла неправильно.

– Я не знаю, что случилось с миссис Беннетт, – говорит она, – но я пойду в полицию и расскажу им все, что было между мной и Нейтом. И я надеюсь, ты пойдешь со мной, чтобы мы сделали это вместе.

Я качаю головой. У Кензи много доказательств, и да, это звучит ужасно. Но Кензи – мой враг. Она мучила меня весь год. Как я могу ей верить?

– Мне было всего четырнадцать, Адди. – Ее нижняя губа дрожит. – Я чувствую себя такой дурой, что верила всему, что он говорил, и позволяла ему делать все это со мной. Это так сильно меня поломало. Я просто хочу помешать ему сделать это с кем–то еще. – Она громко шмыгает носом. – Пожалуйста, пойдем со мной.

Ее дрожащий голос разрушает мою решимость – я всегда видела ее только идеально собранной. Я сжимаю руки.

– Они, наверное, даже не поверят нам. У меня совсем нет доказательств. Мы общались только в Snapflash, и все сообщения исчезли.

– Мы с Нейтом тоже общались в Snapflash, – говорит она. – Но я делала скриншоты.

– Делала?

Она кивает.

– Тогда я делала это, потому что хотела запомнить, что он мне говорил. Но они все там. Вся ложь, которую он мне говорил.

Она лезет в сумку, висящую на плече, и достает телефон. Она выводит на экран фото, и тут я это вижу.

«Ты моя родственная душа».

Те же слова, что он написал для меня. Но теперь они адресованы Кензи.

Меня слишком тошнит, чтобы читать дальше. Я пихаю телефон обратно ей и отворачиваюсь, смаргивая слезы. Неужели это все правда? Неужели Натаниэль действительно говорил те же самые слова Кензи, что и мне? Должно быть, это какой–то розыгрыш.

Но когда я смотрю на лицо Кензи, я понимаю, что нет.

Она тянется и берет меня за руку.

– Пожалуйста, Адди. Пожалуйста, пойдем со мной. Я не хочу быть одна.

Свободной рукой я лезу в карман джинсов, куда переложила карточку, которую дала мне сегодня детектив Спрэг. Я достаю ее, чтобы посмотреть на номер, нацарапанный на обороте. Чернила слегка расплылись от дождя, но я все еще могу прочитать каждую цифру.

– Ладно, – говорю я. – Я пойду.

Глава 75.

Адди

Мне до ужаса страшно.

Когда мы пришли в полицейский участок, нас посадили в крошечную комнату, от которой у меня по затылку побежали мурашки. Освещение пугающе темное, а два пластиковых стула выглядят неудобными. И когда мы садимся на них, они действительно неудобные. Если бы я была здесь одна, я бы умерла от страха.

Но я не одна. Я с Кензи.