Отлично.

Следующий шаг – завернуть миссис Беннетт в простыню. Это значит, мне придется приблизиться к ее мертвому телу, от чего меня чуть не тошнит. Но я должна это сделать. Если нет, я сяду в тюрьму до конца жизни. И если я признаюсь, это ведь не вернет ее к жизни.

Так что я делаю глубокий вдох и присоединяюсь к Натаниэлю рядом с телом его жены. Но странно то, что она лежит немного в другом месте, чем раньше. Мне казалось, она была ближе к кухонному островку.

– Ты ее передвинул? – спрашиваю я.

Он кивает.

– Я подумал, так будет легче ее завернуть.

Он обо всем подумал.

Я сажусь на корточки рядом с миссис Беннетт, сердце колотится. Черты ее лица расслаблены, губы посинели. В ее каштановых волосах запеклась кровь, она также размазана по кухонному полу. И замечаю еще кое–что: темно–красные отметины на ее шее.

Мгновение я смотрю на эти отметины. Я была совсем близко к миссис Беннетт, когда проверяла, жива ли она, и почти уверена, что этих отметин раньше не было. Я бы точно их заметила.

– Что это у нее на шее? – выпаливаю я.

Взгляд Натаниэля опускается, когда он рассматривает красные следы. Он хмурится.

– Господи, да кто знает?

– Их же раньше не было, правда?

Он выхватывает простыни у меня из рук и начинает их разворачивать.

– Были.

Были? Я кусаю нижнюю губу, не в силах оторвать взгляд от этих злых красных отметин. Они почти похожи по форме на... пальцы.

Это странно.

– Эй, – рявкает на меня Натаниэль. Он развернул простыню и выложил ее рядом с телом миссис Беннетт. – Ты будешь помогать мне или нет?

Внезапно у меня кружится голова. Мы правда это сделаем? Мы правда избавимся от тела миссис Беннетт и все скроем? Это не похоже на правильное решение.

– Я думаю, – тихо говорю я, поднимаясь на ноги, – нам стоит вызвать полицию.

Натаниэль тоже встает, следуя за мной, пока я мечусь по кухне, пытаясь оказаться как можно дальше от мертвого тела. Я почти добираюсь до гостиной, прежде чем он протягивает руку и хватает меня за руку.

– Адди, – резко говорит он.

Я даже не могу на него смотреть. Зачем ему вообще быть со мной после того, что я сделала? Мне нужно сдаться. Я убила уже двух людей. Я опасна.

– Адди. – На этот раз его голос звучит мягче. – Адди, пожалуйста, посмотри на меня.

Нехотя я оборачиваюсь. Натаниэль смотрит на меня сверху вниз, между его бровями залегла глубокая складка.

– Я делаю это ради тебя, – говорит он.

– Ты не обязан.

– Адди, ты должна знать... – Его хватка на моей руке ослабевает. – Ева была нездоровым человеком. Она не была хорошим человеком. Она бы уничтожила нас обоих, прежде чем позволила бы нам быть вместе. И она бы еще и посмеялась над этим.

Моя нижняя губа дрожит.

– Ты не знаешь этого.

– Знаю, – настаивает он. – Я уверен, она спровоцировала тебя на то, что ты сделала... и теперь ты проведешь остаток жизни в тюрьме из–за этого! Я не могу этого допустить.

У меня ком в горле, из–за которого трудно говорить.

Он протягивает руку и касается пальцем моего подбородка, заставляя поднять лицо и посмотреть на него.

– Я бы никогда не позволил ей причинить тебе боль. Я бы никогда не позволил никому причинить тебе боль, Адди. Ты знаешь это, да?

– Знаю, – наконец выдавливаю я.

Он наклоняется и прижимается своими губами к моим. Впервые я не чувствую никакого трепета или волнения, когда он меня целует. Я просто чувствую темное, ужасное ощущение в животе.

– Я не позволю им бросить тебя в тюрьму, – твердо говорит он. – Мы можем все уладить, и тогда мы сможем быть вместе. Но мы должны сделать все правильно. Ты справишься, Адди?

– Да, – хриплю я.

– Умница. – Он обводит кончиком пальца линию моей челюсти. – Моя милая Аделин. Мы будем так счастливы вместе. Мне так повезло, что я тебя нашел.

Я молча киваю.

– Помни, – говорит он, – если и когда придет полиция, все отрицай.

Я сделаю все, что он попросит. И когда все закончится, мы наконец сможем быть вместе.

Часть 2. Глава 59.

Нейт

Я никогда раньше никого не убивал.

Никогда не думал, что смогу. В конце концов, я не маньяк–убийца, но писатели чувствуют эмоции намного острее, чем обычные люди, поэтому я всегда представлял, что при определенных обстоятельствах во мне это может проснуться. Чаще писатели обращают насилие против себя – совершают самоубийства. Эрнест Хемингуэй застрелился, Вирджиния Вулф утопилась, Дэвид Фостер Уоллес повесился – вот лишь несколько ярких примеров.