Натаниэль опускается на колени рядом с ее телом и кладет руку ей на грудь, чтобы проверить, дышит ли она. Я ожидала, что он будет выглядеть грустным или испуганным, но на его лице вообще нет никакого выражения.

– Я не чувствую, чтобы грудь двигалась, – говорит он.

Я не удивлена, но у меня все равно падает сердце. Если бы она была просто ранена, мы могли бы отвезти ее в больницу. Она могла бы быть в порядке. Но если она не дышит...

– Где ее телефон? – спрашивает он.

Я сжимала его все это время. Я протягиваю ему его, экран все еще разблокирован. После того как я зашла в телефон, я отключила блокировку экрана.

Натаниэль выхватывает телефон из моей руки и сразу же начинает что–то искать. Его глаза пристально смотрят на экран.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Она сказала, что у нее есть фото нашего поцелуя. – Его пальцы замирают, и крошечная улыбка озаряет лицо. Он тычет в экран. – Но больше нет.

Видимо, Натаниэль только что избавился от всех компрометирующих фотографий. Но роман с учителем меркнет по сравнению с моим куда более тяжким преступлением – убийством другого учителя. Я смотрю на миссис Беннетт, паника нарастает в груди.

– Что мы будем делать? – шепчу я.

– Все будет хорошо, – твердо говорит он. И когда он это говорит, я начинаю думать, что, может, так и есть. – Но нам нужно замести следы.

– Замести следы?

Его карие глаза все еще прикованы к телу жены.

– Я куплю билет на поезд до Нью–Йорка с ее телефона. Ее семья живет в Нью–Джерси, и я скажу, что она планировала навестить их. Мы отгоним ее машину на станцию пригородной электрички и оставим там.

– Но... – Я не могу смотреть на миссис Беннетт. Это слишком ужасно. – А как же она?

– Мы похороним ее там, где никто не найдет.

В его голосе звучит холодность, которая меня удивляет. Это его жена, черт возьми. Когда–то он любил ее достаточно, чтобы жениться. А теперь говорит о том, чтобы закопать ее тело.

– Я... я не знаю, – запинаюсь я.

Он резко смотрит на меня.

– Почему нет?

– Потому что... это... это неправильно...

– Ладно, хорошо. – Он чешет свои и без того взлохмаченные волосы. – Давай вызовем полицию и расскажем им, что ты сделала и почему. Тогда увидимся с тобой через двадцать пять лет или в другой жизни.

Он прав. Правда губительнее всего остального.

Натаниэль не ждет моего ответа.

– Мне нужно, чтобы ты поднялась наверх, – говорит он. – В чулане для белья найдешь свежие простыни. Возьми одну, чтобы завернуть ее.

Я не хочу этого делать. Я не хочу участвовать в этом. Но он делает это, чтобы помочь мне. Чтобы уберечь меня от тюрьмы, чтобы мы могли быть вместе, как всегда хотели.

Я сделаю все, что он скажет.

Глава 57.

Ева

Я просыпаюсь в полном замешательстве.

Во–первых, я не в своей постели, как обычно. Я лежу, раскинувшись на твердой поверхности, которую вскоре узнаю как пол на моей кухне.

Следующее, что я осознаю – пульсирующая боль в правой части головы. Такое чувство, будто меня ударили по голове кирпичом. Несколько раз. Я тянусь к голове, и волосы кажутся мокрыми и липкими. Когда я отнимаю пальцы, вижу кровь.

Наконец, я осознаю присутствие мужа. Я лежу на полу, а он стоит надо мной. В правой руке у него мой телефон, и он пролистывает экран.

Что он делает? Почему я лежу на полу?

И что Нейт делает с моим телефоном?

Я пытаюсь сесть, но голова кружится. На мгновение кажется, что меня сейчас вырвет, но чувство проходит. Пол подо мной такой холодный. Хотелось бы мне быть в постели. Что происходит?

– Нейт? – хриплю я.

Ресницы Нейта удивленно вздрагивают. Должно быть, он вернулся за чем–то и обнаружил меня без сознания на кухонном полу.

– Ева?

– Что...? – В горле пересохло. Меня снова накрывает волна головокружения. – Что случилось?

Нейт не отвечает. Он не пытается помочь мне встать. Он просто смотрит на меня сверху вниз.

Что здесь происходит? Зачем бы ему...?

Стоп.

У меня вспышка воспоминания о разговоре с Нейтом сегодня вечером. «Я хочу развода». Я сказала ему эти слова. Я сказала мужу, что хочу, чтобы он съехал. Зачем бы я это сказала?

И тут, пока я лежу на холодном кухонном полу, ко мне начинает возвращаться память. Встреча с Хиггинс, обнаружение Адди и Нейта целующимися в его классе, ультиматум, за которым последовал отъезд Нейта, и, наконец, Адди, вломившаяся в мой дом. Я попыталась вразумить ее, а потом...