Она ударила меня! Эта девчонка ударила меня сковородой прямо по голове!

А теперь я в замешательстве. Потому что я сказала Нейту съехать, и он съехал. И все же он стоит надо мной с моим телефоном. Как долго я пролежала на кухонном полу? Я точно не приглашала его обратно.

– Отдай мне телефон, – хриплю я.

Он снова не отвечает. Он просто продолжает смотреть на меня с мрачным выражением лица.

– Мне... мне нужно, чтобы ты... – Голова пульсирует с каждым словом. Боже, Адди точно сильно мне врезала. – Вызови 911.

Он прищуривается на меня.

– Ты помнишь, что случилось?

Я снова пытаюсь сесть, и на этот раз резкая боль в виске пригвождает меня к полу.

– Адди... она... она вырубила меня сковородой.

– Ты уверена?

– Да. – Голова слегка проясняется. Я снова пытаюсь сесть, и на этот раз у меня получается. – Нейт, эта... эта девчонка очень нестабильна. Нам нужно поговорить о ней с Хиггинс.

– Тебе легко говорить. – Он кривится, глядя на меня, и на мгновение трудно вспомнить, за что я его вообще любила. – Разговор с ней не разрушит твою жизнь.

Голова болит слишком сильно, чтобы спорить с ним.

– Прости.

– Боже, ты бессердечна. – Он качает головой. – Что мне сделать, Ева? Хочешь, я буду умолять тебя? – Он опускается на колени рядом со мной на полу. – Пожалуйста, Ева. Я умоляю тебя. Не говори Хиггинс.

– Нейт, – стону я.

– Пожалуйста. Не делай этого.

– У меня нет выбора, Нейт. Это правильно.

– У тебя нет выбора. – Его голос полон насмешки, пока его красивые черты искажает гнев. – У тебя есть выбор. Тебе нравится идея разрушить меня. Бьюсь об заклад, тебя это заводит.

Такое чувство, будто мне в голову вонзают ледоруб. Я не могу вести этот разговор сейчас.

– Можем мы поговорить об этом позже? – Я хватаюсь за голову, нажимая на пульсирующую кожу головы. – Тебе нужно вызвать скорую. Она меня сильно ударила.

Глаза Нейта стеклянные. Он смотрит в пол, на лице ошеломленное выражение.

– Нет.

– Нет? Что это значит?

– Это значит... – Он поднимает глаза на меня. – Это значит, что я не позволю тебе разрушить мою жизнь.

Я не совсем понимаю, что он имеет в виду. По крайней мере, пока его руки не смыкаются вокруг моей шеи.

– Ты никому об этом не расскажешь, Ева, – рычит он. – Я тебе не позволю.

Его хватка сжимается вокруг моей шеи, и я больше не могу вздохнуть. Кажется, глаза вылезают из орбит, и в глазах пляшут черные точки. Я отчаянно царапаю его руки, но Нейт намного сильнее меня, особенно после того, как меня только что вырубили.

Следующие пять секунд длятся целую вечность, пока я понимаю, что мой муж намерен задушить меня. Он сделает все, чтобы я не разрушила его репутацию – даже это.

Мое зрение медленно гаснет. Я умираю. Этот человек убивает меня, прямо здесь и сейчас. Я даже не могу сделать последний вздох, потому что он сжимает мне горло. И умирая, я гадаю, кому будет дело, что меня нет. Не моим родителям, которые едва разговаривают со мной, кроме как по праздникам. Джею, может, будет дело, хотя в какой–то степени он тоже испытает облегчение.

И уж точно не моему мужу, который выжимает из меня жизнь и чье лицо я вижу последним перед смертью.

Глава 58.

Адди

Я выбираю темно–синюю простыню, чтобы завернуть женщину, которую только что убила.

У них в основном белые и кремовые простыни, и мне пришлось поискать, чтобы найти цвет потемнее. У нее вся голова в крови, и она проступит сквозь белую ткань. Темно–синяя – лучший вариант.

Спускаясь по лестнице с темно–синей простыней, перекинутой через руку, я чувствую приступ головокружения. Не могу поверить, что все это происходит на самом деле. Не могу поверить, что миссис Беннетт мертва, лежит на кухне, и что это целиком моя вина. Каждый раз, когда я думаю об этом, меня начинает трясти.

Слава Богу, Натаниэль достаточно хладнокровен, чтобы знать, что делать. Очевидно, он прав, что вызов полиции для меня плохо кончится.

Я вхожу на кухню, ожидая застать все, как я оставила. Но вместо того, чтобы миссис Беннетт лежала на полу, а Натаниэль стоял над ней, теперь он сидит на корточках рядом. И его плечи трясутся.

– Натаниэль? – говорю я. – Ты в порядке?

На секунду кажется, он меня даже не слышит. Затем он оборачивается, и я замечаю, что его глаза слегка влажные. Он плакал? Он выглядит более потрясенным, чем когда я выходила из комнаты, но, наверное, это логично. До него, вероятно, только сейчас дошло, что его жена мертва. И даже после всего, что она сделала, наверное, он в какой–то степени заботился о ней.

После бесконечно долгой, как кажется, паузы он снова встает на ноги.

– Я в порядке. Давай сделаем это.