— Продолжайте, — просит Йоним. На суровом лице отметины бессонной ночи: веки одрябли, глаза покраснели.

— Человеку трудно противостоять фюрестеру. Думаю, Хэш не хотел меня убивать или травмировать. Он действовал очень осторожно. А затем… Не знаю, что это было. Просто стало… страшно.

Присутствующим не по себе. Печать ужаса, оставленная фюрестером, до сих пор оказывает влияние на людей. Группа из ректора, Мадана, Буньяра, Резы и Юдей, не сговариваясь, проходит участок, где развернулась драка, и входит в комнату перед кхалоном.

Директор хмыкает. Охотница смотрит на него, не скрывая презрения, но Мадан изображает дружелюбную улыбку и машет в ответ.

— Вы молодец, Реза, — говорит директор, когда понимает, что история закончена. — Вы видели, как Хэш Оумер ушёл в кхалон?

— Нет.

— Ясно.

Впрочем, то, что охотник сбежал именно в мэвр подтверждают двое ибтахинов, что охраняли проход. Их отвели в госпиталь, хотя ничего страшнее сотрясения с ними не произошло.

Экстренный совет размещается полукругом. Никто не хочет стоять к порталу спиной, пусть даже он отгорожен толстой стеной, стеклом и металлом. Юдей завороженно смотрит на виднеющийся сквозь наблюдательное окно кусок кхалона. Несмотря на Испытание, её влечёт к порталу. Как будто странная материя, составляющая его, нашептывает ей в уши обещания.

— У меня есть информация о втором… видении, — говорит Мадан, выдержав длинную паузу.

— То есть, это не самоволка, — шепчет Реза. — Дезер…

— Не смейте его обвинять, — перебивает ибтахина Юдей. — Хэш верен СЛИМу.

— Тогда почему мы здесь? — с кислой улыбкой спрашивает Мадан, и Юдей прикладывает неимоверные усилия, чтобы не врезать ему каблуком в лоб.

— Юдей права, — вступает Буньяр. — Хэш никогда бы не предал…

— Он ушёл, мар Мелоним, — Реза поднимает голову. — Напал на своих же людей, не потрудился сообщить о цели визита в мэвр. Если это не дезертирство…

— Хватит, мар Кхен, прошу, — тихий голос ректора гасит перепалку в зародыше.

Филин выдерживает долгий взгляд Резы и, только когда тот сдаётся и отводит глаза, смотрит на Буньяра.

— Мар Мелоним, Хэш ничего… ничего не рассказывал вам? О втором видении?

Мандсэм качает головой.

— Что ж…

Юдей никогда не доводилось видеть Йонима таким подавленным и… старым. Складывается ощущение, что Филин, учитывая и так не маленький возраст, прямо на глазах превращается в глубокого старца.

— Мы должны пойти за ним, — выпаливает Юдей прежде, чем сама как следует обдумывает эту мысль. — Должны помочь ему. И вернуть.

Всё внимание концентрируется на охотнице.

— Вам известно, — начинает Мадан, кашлянув, — что воздух мэвра ядовит для людей?

— Но я не человек.

Взгляды охотницы и директора встречаются. Немалое напряжение, и так скопившееся в комнате, начинает искрить. Реза и Буньяр ёжатся, ректор кривится и смотрит в сторону, закрыв губы ладонью. Противостояние длится не больше пяти минут. Никто не уступает.

— Я не отпущу вас одну.

— Вы там не выживете…

— Вообще-то, — подаёт голос мандсэм, — новые скафандры с адаптивной системой очистки воздуха готовы.

— Испытания? — резко спрашивает Мадан.

— Лабораторные, но полностью успешны.

— Сколько штук?

— Четыре.

Директор задумывается. Мало кто знает, что именно он курировал запрет на посещение мэвра. Не то чтобы его заботили жизни исследователей. Мадана до жути пугала перспектива. Отправиться в мэвр. Что может быть безумнее? Если бы можно было покорить этот мир так же, как покорился людям Хаолам — тогда да, конечно, почему бы и нет? Но, судя по отчётам, по ту сторону кхалона человечество ждёт только смерть. И ничего больше.

— Я согласен с гэвэрэт Морав, — неожиданно соглашается Реза, и желудок Мадана исполняет кульбит. Он терпит поражение и не может в это поверить. Его переиграли соплячка-охотница и дуболом-охранник?!

«Они вообще понимают, что делают? С кем связались?»

— Одна я буду быстрее.

— Но вам может понадобиться помощь, — замечает ректор. — Думаю, небольшая поисковая группа из трёх-четырёх человек будет эффективнее.

Филин смотрит на директора, но Мадан не реагирует. Он просчитывает полученный для репутации урон, ищет выход из сложившейся ситуации. Группа будет отправлена, и не важно, погибнут они или нет — больше он не сможет отказывать сумасбродам, готовым пожертвовать собой. Равновесие будет нарушено, лаборатория непременно поделится на фракции, и некоторые из них, безусловно, выступят против нынешнего руководства.

«При условии, что СЛИМ вообще выживет», — размышляет директор.

— Мар Гон, я бы хотел отправиться вместе с гэвэрэт Морав, — просит Реза.

Решение созревает в голове директора мгновенно. Оно попахивает фанфаронством, но, в конце концов, разве отчаянные времена не требуют отчаянных мер?

— Я тоже, — говорит Мадан и широко улыбается. — Могу ли я отправить единственного охотника и начальника ибтахинов без присмотра? Конечно нет!

Расчёт прост: если группа вернётся назад, да ещё и с беглым фюрестером, директор станет героем, а героям позволено многое. Будущее висит на волоске и требует жёстких решений, а когда приказы отдаёт человек с такой репутацией, подчиняться легче. Но если они все погибнут…